Хватит, Лойал, – твердо сказал Ранд, уминая в трубку с коротким мундштуком табак, извлеченный из кисета из козлиной кожи. Табак из тайренского листа обладает слегка маслянистым привкусом, однако сейчас ничего другого под рукой не было. Где-то высоко раздался медленный и тяжелый раскат грома. – Я так скоро охрипну от твоих расспросов.
Они сидели в одной из самых просторных гостиных особняка лорда Алгарина, за длинным столом, сдвинув остатки полуденной трапезы на дальний конец столешницы. Слуги, по большей части весьма преклонного возраста, с тех пор как Алгарин уехал в Черную Башню, стали передвигаться еще медленнее. Проливной дождь, бушевавший снаружи, кажется, ослабевал, но резкие порывы ветра продолжали нещадно осыпать каплями окна, заставляя дребезжать стекла во всех шести окрашенных в желтый цвет оконных рамах. Внутри многих оконных стекол плашек остались пузырьки воздуха, отчего вид наружу искажался почти до неузнаваемости. Стол и стулья украшала незамысловатая резьба – такие часто встречаются в обычных фермерских домах, а желтые карнизы под высоким балочным потолком были им под стать. В обеих концах комнаты располагалось по широкому и высокому камину из простого камня, рядом с которыми стояли подставки для дров и каминные приборы из прочного надежного железа. Несмотря на титул лорда, богатством Алгарин не отличался.
Засунув кисет обратно в карман, Ранд направился к одному из каминов, взял с каминной полки маленькие медные щипцы и вытащил из огня пылающую дубовую щепку, чтобы раскурить трубку. Он надеялся, что никто не сочтет такой поступок странным. Ранд старался не направлять Силу, за исключением тех случаев, когда это действительно необходимо, тем более если рядом находились люди, – головокружение, нападавшее на него в такие моменты, становилось все труднее скрывать. Но пока никто этого не замечал. Очередной порыв ветра принес странный скрежещущий звук, словно ветки царапнули по оконному стеклу. Воображение. Ближайшие деревья росли по другую сторону поля, более чем в полумиле отсюда.
Лойал принес из предназначенных для огиров гостевых комнат стул с резьбой в виде виноградных листьев, из-за чего теперь его колени находились вровень со столом, так что бедняге приходилось сильно наклоняться вперед, чтобы писать в тетради с кожаным переплетом. Для Лойала она была маленькой записной книжечкой, которая отлично умещалась в одном из объемистых карманов его куртки, а для Ранда она по своим размерам не уступала большинству человеческих книг. Над верхней губой и на подбородке огира торчала редкая поросль – он пытался отращивать усы и бороду. Но, судя по результатам последней пары недель, попытку трудно назвать очень успешной.
– Но ты же не рассказал мне ничего действительно полезного, – разочарованно пророкотал огир, словно огромный барабан исполнил дробь. Уши с кисточками на концах поникли. Тем не менее он принялся очищать стальное перо своей ручки из полированного дерева. Она была толще большого пальца Ранда, но такой длинной, что казалась тонкой, как раз впору толстым пальцам Лойала. – Ты никогда не упоминаешь о своих подвигах, разве что о чужих. У тебя все выглядит таким обыденным! Послушать тебя – быть свидетелем падения Иллиана едва ли интереснее, чем смотреть, как ткачиха чинит ткацкий станок. А очищение Истинного Источника? Вы с Найнив вошли в соединение, а потом уселись и стали направлять Силу, пока остальные отбивали атаки Отрекшихся. Даже Найнив поведала мне куда больше, хотя и утверждает, что почти ничего не помнит.
Найнив – все ее драгоценные тер’ангриалы и ангриал в виде странного браслета с кольцами были при ней, – сидевшая в кресле возле дальнего камина, встрепенулась, но тут же вернулась к наблюдению за Аливией. Время от времени она бросала взгляд в сторону окон и дергала себя за толстую косу, но в остальном ее внимание было полностью устремлено на светловолосую шончанку. Вытянувшаяся, словно часовой, у двери, Аливия несколько удивленно заулыбалась. Бывшая дамани понимала, что Найнив делает все специально. В голубых глазах шончанки, проницательных, словно у ястреба, всегда таилось напряжение. Оно редко исчезало с тех пор, как в Кэймлине с нее сняли ошейник. Две Девы, сидевшие на полу на коленях, играли в «кошачью колыбель»; Харилин из септа Железная Гора из Таардад и Энайла из септа Джарра из Чарин, тоже являли собой интересное зрелище. Их головы были обернуты шуфами, черные вуали спадали на грудь, у каждой воительницы имелось в распоряжении три или четыре копья, которые крепились за спиной ремнями от чехлов для луков. Рядом на полу лежали обтянутые бычьей кожей круглые щиты. В усадьбе находилось пятьдесят Дев, причем некоторые из них были из Шайдо, и каждая была готова в любой момент начать танец копий. Возможно, даже с Рандом. Они как будто разрывались между радостью оттого, что снова могут охранять его, и досадой на то, что он так долго избегал их.
