– У них все хорошо, – сообщил Ранд, не обращая внимания на испытующий взор Кадсуане. Она не знала всего, но пусть пока так и остается.
Ранд напустил на себя спокойный и довольный вид, расслабленно пуская колечки дыма. Внутри же все кипело. «Где их носит? – сердито недоумевал он, отгоняя прочь цветовую круговерть. Теперь это было не сложнее, чем дышать. – Они нужны мне, а сами пропали неизвестно где, словно в Садах Ансалейна!»
Неожиданно в мозгу всплыл новый образ – лицо мужчины. У Ранда перехватило дыхание. Впервые этот образ предстал четко. Впервые он сумел ясно разглядеть его до того, как он исчез. Мужчина с голубыми глазами и квадратным подбородком, быть может на несколько лет старше его самого. Нет, если быть точным, он разглядел это лицо ясно впервые за долгое время. Лицо незнакомца, который спас ему жизнь в Шадар Логоте, когда он сражался с Саммаэлем. Хуже того…
«Он знал обо мне, – сказал Льюс Тэрин. На сей раз, вопреки обыкновению, он казался вполне вменяемым. Иногда такое случалось, но безумие в конечном счете всегда возвращалось. – Как может лицо, появляющееся в моем сознании,
«Если сам не знаешь, с чего ты думаешь, что знаю я? – подумал Ранд. – Но я тоже знал о нем». То было странное ощущение, словно бы… прикасаешься… каким-то образом к другому человеку. Только не физически. Остатки образа продолжали висеть перед мысленным взором. Такое ощущение, что стоит только чуть-чуть, на волосок, сместиться в любую сторону, как до него можно будет дотронуться. «Думаю, он тоже видел мое лицо».
Беседы с голосом, звучащим в голове, больше не казались Ранду чем-то необычным. По правде говоря, уже довольно давно. А теперь?.. Теперь он мог увидеть Мэта и Перрина, стоило только подумать о них или услышать их имена. И еще это лицо, появляющееся без всякого приглашения. Причем это явно не просто какое-то абстрактное видение. Ну что, разве на таком фоне разговоры в собственном черепе кажутся чем-то из рук вон выходящим? Так или иначе, тот мужчина знал о Ранде, а Ранд знал о нем.
«Когда наши потоки погибельного огня соприкоснулись тогда в Шадар Логоте, между нами возникла какая-то связь. Другого объяснения мне не найти. То был единственный раз, когда мы виделись. Он использовал их так называемую Истинную Силу. Иначе быть не может. Я тогда ничего не ощущал, ничего не видел, кроме потока погибельного огня». И то, что частицы знания, на первый взгляд принадлежавшие Ранду, оказывались вдруг знаниями, принадлежащими на самом деле Льюсу Тэрину, тоже уже не вызвало удивления. Он помнил Сады Ансалейна, разрушенные во время Войны Тени, так же отчетливо, как отцовскую ферму. Но воспоминания Ранда, в свою очередь, тоже перетекали в обратном направлении. Иногда Льюс Тэрин начинал говорить об Эмондовом Луге так, будто там вырос. «Видишь в этом хоть крупицу смысла?»
«О-о-о, Свет, что делает этот голос у меня в голове? – простонал Льюс Тэрин. – Почему я не могу умереть? О Илиена, моя дорогая Илиена, я так хочу воссоединиться с тобой!» Он разразился рыданиями. Дело часто заканчивалось слезами, когда он начинал говорить о жене, убитой им в припадке безумия.
Не важно. Ранд приглушил всхлипывания Льюса Тэрина, приглушил до слабого звука на краю сознания. Все верно, рассуждения правильны. Но кто тот парень? Наверняка приспешник Темного, но точно не один из Отрекшихся. Льюс Тэрин знал их лица не хуже своего собственного, а теперь Ранд тоже выучил их наизусть. Неожиданная мысль заставила его поморщиться. Много ли знает о нем тот человек? Та’верена можно обнаружить по его воздействию на Узор, но это умеют только Отрекшиеся. Льюс Тэрин не говорил, что он тоже обладает таким умением, – правда, все их «беседы» были весьма непродолжительными, да и сведениями делился он не очень охотно, – и случайно тоже ничего такого не всплывало. Но по крайней мере, Ланфир и Ишамаэль умели такое проделывать, но, с тех пор как они погибли, еще никто не находил Ранда подобным образом. Можно ли использовать для такого эту новую связь? Тогда им всем угрожает опасность. Куда большая, чем обычно. Как будто обычной мало.
– Ранд, ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовался Лойал, навинчивая серебряную крышечку, украшенную гравировкой в виде листьев, на горлышко чернильницы. Стекло, из которого изготовили эту чернильницу, было настолько толстым, что могло выдержать все, исключая разве что сильный удар о камень, но Лойал обращался с ней как с самой хрупкой вещью на свете. В его огромных ладонях она такой и казалась. – По-моему, сыр на вкус был не очень, а ты съел приличный кусок.
– Со мной все хорошо, – откликнулся Ранд, но Найнив, разумеется, на его слова не обратила ни малейшего внимания.
