– Просто он уже не может остановить этот рост. Как я слышал, даже с самого начала были те, кто владел Перемещением, и отнюдь не все они принадлежали к числу подхалимов Таима, а он полностью взял на себя подбор новобранцев. Но он создал собственную Башню, скрытую внутри Черной, и люди оттуда верны ему, а не вам. Он вычеркнул многих из списка дезертиров и отправил им извинения, мол, имело место «добросовестное заблуждение». Ошибочка якобы вышла! Но можешь поставить все, что у тебя есть, на то, что никакой ошибки в помине не было.
А как насчет верности самого Логайна? Если один самозванец не хочет подчиняться Дракону Возрожденному, почему бы хотеть другому? Тем более что у последнего могут обнаружиться весьма веские основания для неповиновения. Логайн как Лжедракон был куда известнее Таима, добился куда больших успехов – собрал армию, которая прошла весь Гэалдан и едва не добралась до Лугарда на своем пути к Тиру. Половина известного мира дрожала от одного упоминания имени Логайна. Но все же именно Мазрим Таим управляет Черной Башней, в то время как Логайн Аблар – всего лишь один из Аша’манов. Мин все еще видит ауру славы вокруг него. Но вот когда наступит пора этой славы, она сказать не могла.
Ранд вынул трубку изо рта и почувствовал обжигающее тепло ее чашечки на ладони, отмеченной выжженным клеймом в виде цапли. Он, должно быть, яростно дымил, не отдавая себе в этом отчета. Самое неприятное то, что и Логайн, и Таим – отнюдь не первостепенные трудности. С ними придется повременить. Подручные инструменты. Он постарался, чтобы голос звучал ровно:
– Значит, Таим исключает имена из списка. Это важно. Если он завел любимчиков, я разберусь с этим, как только найду время. Но сначала на очереди шончан. А возможно, и Тармон Гай’дон.
– Если? – прорычал Логайн, грохнув чашкой об стол так, что та треснула. Вино разлилось по столешнице и закапало на пол. Хмурясь, он вытер мокрую руку о куртку. – Ты думаешь, мне все кажется? – С каждым словом его тон становился все более яростным. – Или я все выдумал? Ты думаешь, это все зависть, ал’Тор? Так, да?
– Послушай теперь меня, – начал Ранд, повышая голос, чтобы перекричать раскат грома.
– Как я уже говорила, я требую, чтобы ты и твои приятели в черном вели себя вежливо по отношению ко мне, к моим друзьям и к моим гостям, – строго сказала Кадсуане. – Однако теперь я решила, что отныне это распространяется и на ваши отношения между собой. – Она все так же не отрывала взгляда от пяльцев, но говорила так, словно грозила пальцем у них перед носом. – По крайней мере, в моем присутствии. А это значит, если вы продолжите эту перепалку, мне, по всей видимости, придется отшлепать вас обоих.
Харилин и Энайла принялись так сильно хохотать, что спутали всю свою игру. Найнив тоже смеялась, хотя и пыталась прикрыть рот рукой. О Свет, даже Мин улыбалась!
Логайн ощетинился и так сжал челюсти, что Ранду почудился скрежет зубов. Он с трудом сдерживался, чтобы не рассвирепеть самому. Кадсуане и ее проклятые правила. Условия, на которых она согласилась стать его советницей. Она притворялась, будто он сам попросил ее их придумать, и с каждым разом добавляла к списку все новые и новые. Не так были тягостны правила, как само их существование, а особенно то, как Кадсуане их высказывала – этакий тычок острой палкой под ребра. Он уже открыл было рот, чтобы объявить, что хватит с него ее условий, а заодно и ее самой…
– Что бы там ни задумал Таим, ему наверняка придется выжидать до Последней битвы, – внезапно заговорила Верин. Ее напоминающее бесформенный комок вязанье, которое могло оказаться чем угодно, осталось лежать у нее на коленях. – И она не за горами. Согласно всему, что я прочитала на эту тему, знаки абсолютно прозрачны. Половина слуг встречала в коридорах мертвецов, людей, которых они знали живыми. Теперь это происходит так часто, что они уже даже не пугаются. И около дюжины пастухов, перегонявших скот на весенние пастбища, видели довольно крупный город, который растаял в воздухе всего в нескольких милях к северу.
Кадсуане приподняла голову и вперила взор в пухленькую Коричневую сестру.
– Спасибо, Верин, что напомнила то, о чем рассказывала нам вчера, – сухо заметила она.
Верин моргнула и, снова взяв вязанье, нахмурилась, словно сама никак не могла понять, что же выйдет из этого нагромождения петель.
Мин поймала взгляд Ранда и медленно покачала головой. Он вздохнул. В узах ощущались гнев и настороженность – последнее, судя по всему, предупреждение ему. Порой создавалось ощущение, что она способна читать его мысли. Что ж, если уж Кадсуане так нужна ему – а Мин утверждала, что иначе и быть не может, – то, значит, она действительно нужна. Жаль только, пока не совсем понятно, чему она может научить его, кроме как виртуозно скрежетать зубами.
– Дай мне совет, Кадсуане. Что ты думаешь о моем плане?
