Внутри шатра были расставлены восемнадцать ящиков, накрытых тканью и раскрашенных в цвета шести находившихся в лагере Айя. Эти ящики создавали нечто наподобие помостов для полированных скамеечек, которые составляли два ряда, расходившихся в разные стороны перед постаментом, на который были нанесены полосы всех семи цветов. Эгвейн поступила очень мудро, настояв на сохранении красного цвета, несмотря на то что многие высказывались против такого решения. Если Элайда, по-видимому, пыталась отделить все Айя друг от друга, то Эгвейн, наоборот, старалась собрать их воедино, не исключая и Красную. На полированной скамейке, стоявшей на центральном помосте, лежал семицветный палантин Амерлин. Кто его положил туда – неизвестно, но убрать его тоже никто не пытался. Романда никак не могла решить, символизирует ли он присутствие Эгвейн ал’Вир, Престола Амерлин, или, напротив, служит напоминанием о том, что она отсутствует и находится в плену. Наверное, каждая сестра смотрит на это по-своему.
Она была далеко не единственной восседающей, откликнувшейся на призыв Лилейн. Конечно же, Делана уже была здесь – она расселась на своей скамье и потирала кончик носа; в ее светло-голубых глазах читалась грусть. Когда-то Романда считала ее уравновешенной. Пусть и неподходящей для кресла восседающей, но уравновешенной. Ладно хоть она не позволила Халиме сопровождать ее в Совет и докучать всем своими разглагольствованиями. Или, может, лучше сказать, Халима сама не сочла нужным явиться. Все, кто видел или слышал, как она кричит на Делану, больше не строили иллюзий насчет того, кто командует в этой парочке. Сама Лилейн тоже уже заняла свою скамейку подле Амерлин; эта стройная женщина в шелковом платье с голубыми вставками, которую отличал острый проницательный взгляд, редко улыбалась. Поэтому казалось вдвойне странным, что она, с загадочной улыбкой на губах, то и дело поглядывает на семицветный помост. От этой улыбки Романде стало не по себе, а ведь ее мало что может выбить из колеи. Там, где располагались скамейки Голубых, взад и вперед расхаживала Морайя, одетая в голубое шерстяное платье с серебряной вышивкой. Она хмурится, потому что знает, зачем Лилейн созвала Совет, но не одобряет этого или мучается неведением?
– Я видела, как Мирелле прогуливается вместе с Лью, – проговорила Майлинд, поправляя свою шаль с зеленой бахромой, как раз в тот момент, когда Романда входила в шатер. – Никогда не видела сестру такой обеспокоенной. – Несмотря на сочувственные нотки в голосе, ее глаза сверкали, а полные губы изогнулись от удивления. – Как тебе вообще удалось уговорить ее связать его узами? Мне довелось оказаться рядом, когда кто-то предложил ей так поступить, и, клянусь, она побледнела. Этот мужчина прямо огир какой-то.
– Я просто была убедительна. – Фэйзелле, невысокая сестра с квадратным лицом, была убедительна во всем. Не женщина, а молот. Она – сплошная насмешка над расхожим мнением о том, будто все доманийки крайне обольстительны. – Я указала ей, что Лью после смерти Кайрен с каждым днем представляет все большую и большую опасность для самого себя и окружающих. Я сказала ей, что этому надо положить конец. И дала понять, что как сестра, спасшая уже двух Стражей, попавших в такую ситуацию, она просто обязана попытаться сделать это и в третий раз. Признаюсь, мне пришлось немного выкрутить ей руки, но в конце концов она согласилась со мной.
– Как, во имя Света, ты сумела выкрутить руки Мирелле? – Майлинд заинтересованно подалась вперед.
Романда прошла мимо. И как же кому-то удалось выкрутить руки Мирелле? Нет. Никаких сплетен.
Джания сидела на своей скамье, где располагались места и остальных Коричневых. Погрузившись в размышления, сестра всегда начинала немного косить глазом. Быть может, она косила постоянно, однако во время разговора всегда казалось, что она одновременно думает о чем-то еще. Вполне вероятно, что и зрение у нее неважное. Остальные скамеечки пока пустовали. Романда решила, что зря не потянула время подольше. Лучше оказаться последней из пришедших, чем прийти первой и ждать.
После недолгих колебаний она подошла к Лилейн:
– Может, все-таки соизволишь сказать, зачем ты созвала Совет?
Лилейн одарила ее несколько удивленной улыбкой, но приятности в ней было мало.
– Тебе придется подождать, пока соберется достаточно восседающих, чтобы начать. У меня нет желания повторять одно и то же дважды. Но кое-что я тебе скажу. События будут развиваться драматично.
Женщина снова взглянула на полосатый палантин, и Романда похолодела.
