Утро было свежим, хотя весна и наступала огромными шагами. Темные облака, сгрудившиеся за расколотой вершиной Драконовой горы, извергнутся вниз скорее дождем, чем снегом. Лишь бы не на лагерь, на что остается только надеяться. Большинство палаток протекало, а улицы лагеря уже и так превратились в болото. Фуры, перевозившие провиант и другие грузы, разбрасывали высокими колесами грязь, прокладывая новые и новые колеи. Как правило, на козлах сидели женщины либо старики. Мужчин в лагерь Айз Седай теперь почти не впускали, жестко ограничив им туда доступ. Даже несмотря на все эти предосторожности, едва ли не все сестры скользили по шатким деревянным тротуарам, окруженные сиянием саидар и в сопровождении Стража, если таковой у нее имелся. Оказываясь снаружи, Романда всякий раз принципиально отказывалась обнимать Источник – кто-то же должен служить примером достойного поведения остальным сестрам, которые жили словно на вулкане. Однако стоит признать, что при этом она чувствовала себя несколько неуютно. И отсутствие Стража добавляло неприятных ощущений. Держать мужчин подальше от лагеря – мысль хорошая, только вот убийца вряд ли станет считаться с подобным запретом.
Из-за поворота, с поперечной улицы, выехал Гарет Брин – коренастый мужчина, чью густую шевелюру не пощадила седина; поверх куртки цвета буйволовой кожи у него был надет латный нагрудник, а шлем приторочен к седельной луке. Подле него верхом на плотной косматой кобылке покачивалась Суан, эдакое прелестнейшее создание. При взгляде на нее едва ли можно было предположить, что раньше она была железной и острой на язык Амерлин. Стоит помнить, что она и сейчас остается искуснейшей интриганкой. Все Голубые такие. Кобыла еле переставляла ноги, но Суан ухитрилась едва не выпасть из седла, так что Гарету Брину пришлось наклониться и поймать ее. У той части лагеря, где располагались палатки Голубых сестер, – каждой Айя в лагере была отведена своя зона, наподобие того, как это устроено в Башне, – он спешился, чтобы помочь Суан слезть, а потом сразу вновь запрыгнул в седло своего гнедого. Она же осталась стоять, сжимая в руке поводья кобылы и глядя ему вслед. Зачем она все это делает? Чистит ему сапоги, стирает одежду? Эти отношения просто отвратительны. Голубые должны немедленно это прекратить, и в Бездну Рока все традиции. Как бы ни был строг обычай, не стоит выставлять Айз Седай на посмешище.
Развернувшись спиной к Суан, Романда направилась к шатру, служившему временным залом Совета Башни. Проводить заседания в нем, конечно, не так приятно, как в настоящем зале Совета, да еще и под самым носом у Элайды, но не каждой сестре удастся заснуть в произвольное время суток, поэтому шатер сохранил свое прежнее назначение. Она неспешно скользила по тротуару. Незачем всем видеть, что она спешит на зов Лилейн. Так чего же теперь хочет эта женщина?
Прозвучал гонг – Единая Сила разнесла его звон по всему лагерю. Очередное нововведение Шарины. И в тот же миг дорожки заполнились группками послушниц, спешащими на очередное занятие или на хозяйственные работы. Эти группы по шесть-семь человек, которые называли «семьями», всегда вместе ходили на занятия, вместе занимались работой – в общем, все делали вместе. Такой способ позволял эффективно управлять таким большим количеством послушниц – за последние две недели в лагерь явилось еще около пятидесяти женщин, и, таким образом, общее число дошло до тысячи, несмотря даже на то, что кое-кто сбежал. И около четверти новоприбывших достаточно юны, чтобы стать настоящими послушницами, – это больше, чем Башня набирала за века! Только лучше бы все это не было работой Шарины. Эта женщина никогда не обсуждала свои идеи с наставницей послушниц. Сперва она организовывала все от начала до конца, а потом преподносила Тиане все готовенькое! Послушницы – волосы некоторых из них уже посеребрила седина, а лица тронули морщины, так что, несмотря на белые платья, их было весьма затруднительно назвать детьми, – жались к краю тротуара, уступая дорогу сестрам, и приседали в реверансах. Но ни одна из них не ступила в грязь, чтобы освободить больше места. И снова Шарина. Шарина сообщила всем, что не желает, чтобы женщины пачкали свои красивые белые шерстяные платья без крайней на то необходимости. Романда сердито сжала зубы. Послушницы, склонявшиеся перед ней, торопливо выпрямлялись и спешили поскорее унести ноги.
