Немного дальше по коридору стояли две Красных сестры и смотрели в ее сторону. Одна из них была круглолицей, а другая – стройной, обеих отличал холодный взгляд; шали они носили так, чтобы длинная красная бахрома была выставлена на обозрение. Это уже не те женщины, что оказались возле нее, когда она проснулась, однако их присутствие здесь сложно назвать случайным. Они были не то чтобы охраной, но и совсем не охраной тоже не являлись. Перед ними Эгвейн тоже не стала склоняться в реверансе. Обе взирали на нее без всякого выражения.
Не успела девушка сделать по коридору, выложенному красно-зелеными плитками, и дюжины шагов, как услышала душераздирающий женский вопль, лишь слегка приглушенный массивной дверью кабинета Сильвианы. Значит, Алвиарин тоже отбывает наказание, причем справляется с ним не слишком успешно, раз так быстро раскричалась во всю мощь своих легких. Если только она тоже не задалась целью сделать боль частью себя. Но это вряд ли. Эгвейн не помешало бы выяснить,
Завтрак завтраком, но она сначала отправилась в свою крохотную комнатку в крыле, отведенном послушницам. Там девушка умылась холодной водой и расчесала спутавшиеся волосы. Гребень, лежавший у Эгвейн в поясном кошеле, оказался одной из немногих вещей, которые ей были великодушно оставлены. Ночью все ее вещи и та одежда, что была на ней в момент пленения, исчезли, а на их месте появились белые платья послушницы. Однако и платья, и сорочки, развешенные на колышках вдоль белой стены, принадлежали именно ей. Их хранили с тех самых пор, как ее возвысили в звание принятой, и с изнанки подолов можно было обнаружить небольшие ярлычки с ее именем. Башня всегда отличалась бережливостью. Никогда не знаешь, когда женщине пригодится то или иное ее старое платье. Но белая одежда вовсе не делала Эгвейн послушницей, что бы там ни думали себе Элайда и остальные.
Только удостоверившись, что лицо утратило нездоровый красный цвет, а сама она выглядит столь же спокойной, как и ощущает себя внутренне, девушка покинула комнату. Когда оружия совсем немного, даже внешний вид может стать таковым. У перил галереи ее поджидала все та же пара Красных сестер, чтобы продолжить следовать за ней по пятам.
Трапезная для послушниц располагалась на самом нижнем уровне Башни, примыкая одной стороной к главной кухне. Она представляла собой просторное помещение с ровными белеными стенами, и только плитки пола были окрашены в цвета всех Айя. В зале были расставлены столы, вокруг которых на маленьких табуретках могли разместиться от шести до восьми послушниц. За этими столами сидело около сотни девушек в белом, весело болтавших за едой. Их количество, судя по всему, было предметом гордости Элайды. Такого числа послушниц в Башне не было уже долгие годы. По всей видимости, известие о расколе внутри Башни только подогрело интерес девушек к Тар Валону. Однако на Эгвейн все это не произвело особого впечатления. Девушки едва заполняли половину трапезной, тем более что этажом выше находился еще один точно такой же обеденный зал, однако его двери были заперты на протяжении многих столетий. Когда Эгвейн завладеет Башней, ту вторую кухню снова откроют, но даже тогда послушницам придется есть сменами, что казалось невообразимым со времен Троллоковых войн.
Едва Эгвейн вошла, ее тут же заметила Николь – казалось, женщина постоянно ее высматривает – и ткнула локтями своих соседок. По залу волной прокатилась тишина. Все головы были теперь повернуты к Эгвейн, которая уверенной походкой шла по центральному проходу. Она не смотрела ни налево, ни направо.
На полпути к кухне какая-то невысокая и худенькая послушница с длинными темными волосами вдруг выставила ногу, делая подножку. Сумев удержать равновесие и не упасть плашмя на пол, Эгвейн спокойно повернулась к обидчице. Очередной бой. Бледным лицом юная женщина походила на кайриэнку. Оказавшись совсем рядом с ней, Эгвейн могла наверняка сказать, что в скором времени ее отправят проходить испытание на принятую, если только девчонка не наделает каких-нибудь ошибок. Но Башня имела обыкновение с корнем вырывать такие недостатки.
– Как тебя зовут? – спросила Эгвейн.
– Алвистере, – ответила девушка с акцентом, который подтвердил догадку о происхождении. – Зачем тебе знать? Пойдешь жаловаться Сильвиане? Это тебе не поможет. Все скажут, что ничего не видели.
– Очень жаль, Алвистере. Ты желаешь стать Айз Седай и поклясться больше никогда не лгать, но при этом хочешь, чтобы другие солгали ради тебя. Ты не видишь в этом некоторого противоречия?
Лицо Алвистере побагровело.
– Кто ты такая, чтобы читать мне нотации?
