– Я – Престол Амерлин. Пусть я в плену, но я все еще Престол Амерлин.
Большие глаза Алвистере расширились. Послушницы принялись озадаченно перешептываться, а Эгвейн возобновила свой путь на кухню. Они не думали, что она продолжит заявлять о себе подобным образом, даже нося простое белое платье и засыпая среди них. Что ж, это заблуждение быстро улетучится из их юных голов.
Кухня была просторной, с высоким потолком и выложенным серыми плитками полом. Широкий очаг с вертелами для жарки мяса разожжен не был, но от железных печей и духовок шел такой жар, что Эгвейн вмиг вспотела бы, не знай она способа, как с этим бороться. Раньше ей частенько приходилось работать на кухне и теперь явно предстоит еще. К кухне примыкали три обеденных зала – помимо трапезной для послушниц, еще для принятых и для Айз Седай. Госпожа кухонь Ларас, с мокрым от пота лицом и в безукоризненно чистом белоснежном переднике, из которого без труда можно сшить три платья для послушниц, сновала по кухне и помахивала, словно скипетром, длинной деревянной ложкой, раздавая указания поварам, их помощникам и поварятам, которые тут же бросались со всех ног их исполнять, словно по мановению королевы. А то и быстрее, чем для королевы. Вряд ли монаршая особа станет колошматить кого-нибудь скипетром за нерасторопность.
В основном готовые блюда расставляли по подносам – когда серебряным, когда деревянным, а иногда даже и позолоченным, – которые женщины уносили в сторону трапезного зала для сестер. Причем уносили их не просто кухонные подавальшицы в платьях с эмблемой Белого пламени Тар Валона на груди, а величавые матроны в отлично скроенных шерстяных нарядах, порой украшенных несложной вышивкой, – личные горничные сестер, которым предстоял долгий путь наверх, туда, где располагались апартаменты Айя.
Любая Айз Седай имеет право принимать пищу у себя в покоях, хотя чаще всего это подразумевало, что придется направлять Силу, чтобы подогреть еду. Однако многие предпочитали обедать в компании. По крайней мере, так было раньше. И эта длинная вереница женщин с подносами, накрытыми салфеткой, – очередное доказательство того, что Белую Башню покрыла сеть трещин. Казалось, Эгвейн должна радоваться этому. Элайда стоит на помосте, который вот-вот рассыплется в прах у нее под ногами. Но Башня – это
Ларас встретила Эгвейн долгим взглядом, опустив подбородок вниз, отчего создавалось впечатление, что он у нее не один, а целых четыре, а затем продолжила орудовать ложкой, заглядывая поварам через плечо. Однажды эта женщина помогла бежать Суан и Лиане, значит ее преданность Элайде не была крепкой. Станет ли она помогать снова? Женщина изо всех сил старалась не смотреть в сторону Эгвейн. Одна из ее помощниц, улыбчивая женщина, только-только закончившая отращивать второй подбородок, по всей вероятности, не отличила Эгвейн от остальных послушниц и выдала девушке поднос, на котором стояла большая кружка чая и тарелка с толстым ломтем хлеба, маслинами и белым рассыпчатым сыром. Взяв его, Эгвейн вернулась в обеденный зал.
Опять воцарилась тишина. Взоры девушек снова оказались устремлены на нее. Ну конечно. Все знали, что она была у наставницы послушниц. И поэтому хотели посмотреть, станет ли она есть стоя. Эгвейн очень хотелось сесть поаккуратнее, но она заставила себя опуститься на жесткую табуретку как обычно. От этого ниже спины начался новый приступ жжения. Не такой сильный, как раньше, но все же ощутимый, отчего Эгвейн поерзала, не успев ничего с собой поделать. Странно, но желания поморщиться или поежиться не было. Встать – другое дело, но не более того. Боль стала частью ее. Она приняла ее без борьбы. Она пыталась радостно приветствовать ее, но пока это выходило за пределы понимания.
Эгвейн отломила кусочек хлеба – значит, здесь в муке тоже завелись долгоносики. Разговоры постепенно возобновлялись. Негромкие, потому что шуметь послушницам не разрешалось. Девушки, сидящие за тем же столом, что и она, тоже вернулись к беседе, но никто не приглашал ее присоединиться. Что ж, это очень хорошо. Она здесь не для того, чтобы заводить подруг среди послушниц. И не для того, чтобы ее считали одной из них. Нет, у нее совсем другая цель.
Вернув поднос на кухню, Эгвейн направилась к выходу, где ее поджидала новая пара Красных. Одной из сестер оказалась Кэтрин Алруддин, казавшаяся хищной в своем сером платье с широкими красными вставками. Лавина ее черных, словно вороново крыло, волос скрывала спину до самой талии, а шаль свободно свисала с локтей.
– Пей, – властно произнесла она, протягивая изящной рукой оловянную кружку Эгвейн. – Учти, до последней капли.
Вторая сестра со смуглым, немного квадратным лицом нетерпеливо поправила шаль и поморщилась. Видимо, ей претило даже самое незначительное сходство со служанкой. Или ей просто не нравилось содержимое кружки.
