Беонин взмахнула рукой и подождала, пока ее собственный Страж, худой мужчина, лицо которого пересекал длинный шрам, не последует за остальными. За это время она пару раз поправила свою шаль.
– Я никого не предавала, – тихо заговорила она. – Я бы не принесла тебе клятву верности, если бы не Совет. Если бы они узнали тайны, которые тебе известны, они бы высекли меня. Причем одним разом они не ограничились бы. Веская причина для присяги, не так ли? Я никогда не притворялась, что ты мне нравишься, но я придерживалась данного слова, пока тебя не взяли в плен. Ведь ты больше не Амерлин, верно? Ты не плененная Амерлин, тем более спасти тебя нет надежды, поскольку ты сама пресекла все попытки это сделать. Теперь ты снова послушница, и уже две причины делают мою клятву недействительной. А все эти разговоры о мятеже – бред. Мятеж окончен. Белая Башня скоро снова станет единой, и я не буду жалеть, если так и случится.
Сняв коромысло с плеч, Эгвейн поставила полные воды ведра на пол и сложила руки под грудью. С самого начала она старалась вести себя невозмутимо – ну, за исключением тех случаев, когда ее пороли, – но
– Ты отлично себя выгораживаешь, – сухо заметила она. – Ты пытаешься убедить саму себя? Не выйдет, Беонин. Не выйдет. Если мятеж окончен, то где же нескончаемый поток сестер, готовых пасть на колени перед Элайдой и принять от нее наказание? О Свет, что еще ты предала? Все?
Скорее всего, так оно и есть. Эгвейн неоднократно посещала кабинет Элайды в Тел’аран’риоде, но почему-то каждый раз ее шкатулка с корреспонденцией оказывалась пустой. Теперь понятно почему.
На щеках Беонин выступили красные пятна.
– Я же говорю, я не пре… – Она издала придушенный звук и схватилась за горло, словно лживые слова не хотели срываться у нее с языка. Что ж, это доказывает, что она не принадлежит к Черной Айя, но говорит и кое о чем еще.
– Ты предала наших «хорьков». Они все теперь в камерах в подвале?
Беонин метнула взор в коридор. Мелавайр разговаривала со своим Стражем. Он склонил к ней голову. Пусть он был низковат, но все же выше Серой. Страж Беонин – Тервайл – взволнованно наблюдал за своей Айз Седай. Их разделяло довольно большое расстояние, так что едва ли можно было что-нибудь услышать, но Беонин подошла к Эгвейн вплотную и понизила голос:
– Элайда приказала установить за ними наблюдение, однако, по-моему, Айя не станут докладывать ей все, что увидят. Немногие сестры жаждут поведать Элайде больше чем необходимо. Но это было необходимо, понимаешь? Вряд ли я смогла бы вернуться в Башню и сохранить эту тайну. В конечном счете их все равно бы разоблачили.
– Значит, ты должна предупредить их. – Эгвейн позволила презрительным ноткам проникнуть в голос. Эта женщина пытается расщепить волос бритвой! Она нашла себе хлипкое оправдание, чтобы нарушить данную ею клятву, а потом
Беонин некоторое время молчала, поигрывая кистями шали, а потом наконец сказала:
– Я уже предупредила Мейдани и Дженнет. – Эти сестры были из Серой Айя. – Для них я сделала что могла. Другим же придется тонуть или выплывать самостоятельно. Сестры нападают на тех, кто хотя бы осмеливается приблизиться к апартаментам чужой Айя. Я… я не собираюсь возвращаться к себе, одетой только в шаль и рубцы от побоев, чтобы только попытаться…
– Рассматривай это как наказание, – отрезала Эгвейн. О Свет! Сестры нападают на других сестер! Дела обстоят гораздо хуже, чем она думала. Ей пришлось напомнить себе, что на такой плодородной почве ее семена взойдут скорее.
Беонин снова окинула взором коридор. Тервайл сделал было шаг к ней, но она покачала головой. Несмотря на лихорадочный румянец на щеках, лицо Айз Седай было лишено эмоций, но в душе наверняка бушевал ураган.
– Ты понимаешь, что я могу отправить тебя к наставнице послушниц, да? – спросила она напряженным голосом. – Слышала, ты по полдня рыдаешь у нее в кабинете. Думаю, тебе бы не хотелось отправляться туда лишний раз, верно?
Эгвейн улыбнулась. Два часа назад ей удалось улыбнуться, едва на нее перестал опускаться ремень Сильвианы. Тогда это сделать было труднее.
