– А ты не слышала, из-за чего я рыдаю? Быть может, из-за нарушенных клятв? – Кровь отхлынула от лица женщины. Нет, не нужно так жестоко. – Пусть ты убедила себя, Беонин, что я больше не Амерлин. Однако пришла пора начать убеждать себя в обратном. Я все еще та, кем являюсь. Ты во что бы то ни стало предупредишь остальных. Скажешь им стараться избегать меня, пока я не найду способа связаться с ними. Они и так уже привлекли слишком много внимания. Но с этого самого момента ты будешь находить меня каждый день, на случай если у меня появятся для них какие-нибудь поручения. И кое-что я перечислю прямо сейчас. – Эгвейн быстро привела список того, что она считала нужным упоминать в беседах с сестрами: лишение Шимерин шали, соучастие Элайды в провале у Черной Башни и Колодцев Дюмай и все остальные семена, которые хотела посеять. Теперь не нужно будет сажать их по одному. Теперь их станут сеять горстями.
– Я не могу разговаривать с сестрами из других Айя, – проговорила Беонин, когда Эгвейн закончила. – Однако в Серой Айя сестры часто беседуют об этом. В последнее время наши глаза-и-уши чрезвычайно заняты. Те секреты, что Элайда хотела сохранить в тайне, выплывают наружу. Уверена, что в других Айя происходит то же самое. Так, может, мне не нужно…
– Предупреди их, Беонин, и передай им то, что я сказала. – Эгвейн подняла коромысло и пристроила его поудобнее на плечах. Если те Белые сестры, что ждут ее, решат, что она слишком замешкалась, то сначала пустят в ход туфлю или расческу, а потом
– Я сделаю так, как ты сказала, – без всякой охоты откликнулась Беонин. Ее взгляд вдруг стал жестким, но причиной этому была не Эгвейн. – Будет приятно посмотреть на низложение Элайды, – подытожила она весьма неприятным голосом, потом поспешила присоединиться к Мелавайр.
Так не предвещавшая ничего хорошего встреча обернулась неожиданной победой, отчего у Эгвейн весь оставшийся день было хорошее настроение, невзирая даже на то, что Феране и впрямь решила, что девушка шла слишком долго. Рука у пышнотелой Белой восседающей оказалась не менее тяжелой, чем у Сильвианы.
Этим вечером после ужина Эгвейн из последних сил дотащилась до тюремных камер, несмотря на неодолимое желание отправиться в постель. Кроме занятий и порки ремнем – последнюю порцию она получила как раз перед ужином, – основная часть дня прошла за тасканием ведер с водой. Спина и плечи болели. Руки и ноги тоже. Ее буквально качало от усталости. Как ни удивительно, с того момента, как Эгвейн оказалась в плену, у нее ни разу не случалось тех приступов жуткой головной боли и ни разу ей не снились те мрачные сны, после которых она порой весь день ходила в тревоге, даже если не помнила их содержания. Однако сегодня ночью головная боль ей обеспечена. Это может помешать истинным сновидениям, а ведь совсем недавно ей привиделись несколько замечательных – о Ранде, Мэте, Перрине и даже о Гавине, хотя о нем все сны были такими.
Сегодня Лиане стерегли три Белые сестры, которых Эгвейн запомнила по встречам в коридорах. Худая Нагора всегда скалывала свои светлые волосы на затылке, а чтобы восполнить недостаток в стати, она всегда сидела очень прямо. Миловидную Норайн отличали поразительные огромные ясные глаза, однако, несмотря на свою принадлежность к Белой Айя, она зачастую оказывалась несколько рассеянной, словно Коричневая. А Мийаси – строгая, высокая и немного полноватая сестра с седыми волосами стального оттенка – терпеть не могла человеческой глупости и видела ее на каждом шагу. Нагора, окруженная сиянием саидар, удерживала щит вокруг Лиане и спорила с остальными о какой-то логической проблеме, суть которой Эгвейн никак не удавалось вычленить. Девушка даже не сумела понять, было ли у сестер две точки зрения на этот счет или же три. Никто не повышал голоса, не потрясал кулаками, лица спорщиц являли собой маски Айз Седай, однако некоторая холодность в интонациях свидетельствовала о том, что, не будь они Айз Седай, собеседницы уже давно орали бы друг на друга и, пожалуй, даже вцепились бы друг в друга. Они не обратили никакого внимания на вошедшую, будто бы ее не существовало вовсе.
Временами кося взглядом в их сторону, Эгвейн подошла вплотную к решетке и ухватилась руками за прутья, чтобы не упасть. О Свет, как она устала!
– Сегодня я видела Беонин, – тихо сообщила она. – Она здесь, в Башне. Заявила, что свободна от клятвы, потому как я больше не Престол Амерлин.
Лиане ахнула и приникла к разделяющей их железной преграде:
– Она предала нас?
– Присущая скрытым структурам невозможность – это данность, – отрезала Нагора. Ее голос прозвучал словно удар ледяного молота. – Данность.
