– Мы не встретили ни одного патруля на протяжении почти трехсот миль. И ни одного… ракена? Да, ракена, – тихо ответил Эдорион. Он внимательно смотрел на нее. Слишком поздно пытаться пресечь ход его мыслей.
Реймон снова засмеялся:
– Насколько я знаю Мэта, он планирует для нас сражение. Отряд Красной руки снова ринется в бой. И скажу вам, давненько такого не было.
Селусия фыркнула, и госпожа Анан тоже. Туон пришлось с ними согласиться.
– Сражение не поможет вам выбраться из Алтары, – отрезала она.
– Значит, – возразил Талманес, – он планирует для нас войну.
Остальные трое согласно закивали, словно такое положение дел было в порядке вещей. Реймон снова развеселился. Такое ощущение, что ни скажи – ему все смешно.
– Три тысячи? – переспросил Игрушка. – Вы уверены? Точно? Точно – это хорошо. Ванин сможет их найти, если они не ушли слишком далеко.
Туон в очередной раз посмотрела на Игрушку: он сидел на корточках перед картой и водил по ней пальцами. И вдруг она увидела его в новом свете. Шут? Ни в коей мере. Лев, загнанный в лошадиное стойло, выглядит несуразно, однако лев на воле – нечто совсем другое. Теперь Игрушка вырвался на волю. И тут по спине Туон пробежал холодок. С кем же она связалась? И спустя столько времени девушка вдруг осознала, что не имеет об этом никакого представления.
Ночь выдалась довольно прохладной, и Перрина пробирала дрожь всякий раз, когда ледяной ветер шевелил его подбитый мехом плащ. Гало, окружавшее толстый лунный полумесяц, свидетельствовало о том, что скоро пойдет дождь. Несшиеся по небу плотные облака то и дело закрывали луну, так что ее свет то мерк, то вспыхивал с новой силой, однако Перрину ее сияния было вполне достаточно. Он сидел верхом на Ходоке в тени деревьев и обозревал четыре серокаменные ветряные мельницы, стоявшие на расчищенной вершине холма. Вращаясь, их бледные лопасти то попадали в луч света, то исчезали в темноте. Механизмы мельниц громогласно скрипели. Вряд ли Шайдо приходило в голову смазывать подвижные части, чтобы они исправно работали. Каменный акведук темной полосой поверх череды высоких каменных арок тянулся ко второму хребту и дальше к озеру, раскинувшемуся за ним, минуя заброшенные фермы и обнесенные оградой поля: Шайдо засеяли их до срока, еще до окончания весенних ливней. По ту сторону склона находится Малден. Перрин ослабил висевший в петле на поясе молот. Малден и Фэйли. Через пару-тройку часов он завяжет пятьдесят четвертый узел на кожаном шнуре, лежащем в кармане.
Он освободил сознание. «Ты готов, Снежный Рассвет? – послал мысленный вопрос Перрин. – Уже близко?» Волки и так обходили города стороной, а поскольку Шайдо днем охотились в близлежащих лесах, то они старались держаться от Малдена как можно дальше.
Нет, это не слова, а образы и запахи. Два дня – солнце, дважды пересекающее небо, «охота» – стая, мчащаяся по следу оленя, чуткая к запаху, оставленному животным. Однако разум Перрина превращал эти образы и запахи в понятные слова, которые складывались во фразы у него в голове.
Терпение. Да. Поспешишь – людей насмешишь. Но чем ближе Перрин подбирался к осуществлению задуманного, тем сложнее держать себя в руках. Гораздо сложнее.
В темном дверном проеме у основания ближайшей ветряной мельницы возник силуэт и помахал айильским копьем над головой. Скрип и скрежет лишний раз говорили о том, что мельницы давно стоят без присмотра – это выяснилось еще раньше, когда их осмотрели Девы, ведь никто не стал бы терпеть подобный скрежет дольше чем необходимо, – и тем не менее Перрин послал Гаула и несколько Дев проверить еще раз.
– Едем, Мишима, – скомандовал он, взявшись за поводья. – Все в порядке.
Так или иначе.
– Как вам вообще удается что-то разглядеть? – проворчал шончанин.
Он старался не смотреть на Перрина, чьи глаза сияли в темноте золотистым светом. Увидев это впервые, бедняга чуть не подпрыгнул от неожиданности. Но сегодня от него уже не пахло удивлением. Скорее напряжением. Однако, повернувшись назад, он отдал приказ:
– Подогнать телеги. И поторапливайтесь. Не сметь шуметь, иначе уши вам отрежу!
