Теперь здесь, на вершине, скопилась масса людей. Двадцать человек из отряда Фэйли ждали своей очереди залезть в акведук – все, кто остался, не считая тех двух, кто шпионил за Масимой. Женщины были одеты в мужские куртки и штаны, волосы коротко острижены, оставлены только длинные пряди на затылке, как у айильцев. Но ни один айилец не станет носить меч, как это делали они. Многие мужчины-тайренцы сбрили бороды, потому что айильцы не отращивают бороды. Следом тянулась вереница из полусотни двуреченцев, сжимавших в руках алебарды и луки со снятыми тетивами; последние были разложены по карманам курток. У каждого из двуреченцев за спиной, помимо котомки с провизией, висели три колчана, набитые стрелами. Едва ли не все в лагере вызвались участвовать в этой вылазке, так что Перрину пришлось позволить желающим тянуть жребий. Он решил даже удвоить число участников, если не утроить. И у людей Фэйли, и у двуреченцев были при себе мехи с водой. Шончанские солдаты беспрестанно взбирались и спускались по склону. Дисциплина у них была железной. Если кто-то поскальзывался на грязи и падал, что периодически случалось, то не слышалось ни проклятий, ни даже тихого бормотания. Люди просто поднимались на ноги и шли дальше.
Селанда Даренгил, одетая в темную куртку с шестью цветными горизонтальными полосами на груди, остановилась и протянула Перрину руку. Женщина едва доходила ему до плеча, но Илайас утверждал, что она очень ловко орудует мечом, висевшим сейчас у нее на бедре. Перрин больше не считал ее и остальных приверженцев Фэйли глупцами – они все-таки ими не были, несмотря на все свои попытки подражать Айил. С той или иной разницей, разумеется. Волосы женщины, собранные в хвост на затылке, были перетянуты длинной темной лентой. В запахе Селанды не чувствовалось ни капли страха, только решимость.
– Спасибо, милорд, что разрешили нам участвовать, – произнесла она с отчетливым кайриэнским акцентом. – Мы не подведем вас. И леди Фэйли.
– Уверен, не подведете, – откликнулся Перрин, пожимая протянутую руку. А были времена, когда она утверждала, что служит исключительно леди Фэйли, а не ему.
Он пожал руку каждому, кто поднимался на парапет акведука. Все они пахли одинаково – решимостью. Тот же самый запах исходил и от Бана ал’Сина, который командовал двуреченцами, отправлявшимися в Малден.
– Когда Фэйли и остальные придут, закройте городские ворота, Бан. – Перрин уже говорил ему это раньше, но не смог удержаться и не повторить. – А затем проверь, не получится ли переправить их сюда через акведук.
Крепость не сдержала Шайдо в первый раз, и если что-то пойдет не так, то вряд ли она сдержит во второй. Он не собирался нарушать свои обещания, данные по сделке с шончан, – Шайдо должны заплатить за то, что сделали с Фэйли, и, помимо этого, нельзя позволить им хозяйничать в округе дальше, – но в то же время ему хотелось вытащить жену из беды.
Бан прислонил свой лук и алебарду к парапету и влез в акведук, чтобы пощупать рукой дно. Выбравшись обратно, он вытер мокрую руку о куртку и потер пальцем свой внушительный нос:
– Под водой дно покрыто каким-то скользким илом. Спускаться под гору будет не так-то просто, мы скорее проедем весь путь на заднице, лорд Перрин. Так что я молчу о возвращении назад тем же способом. Полагаю, нам все-таки лучше будет подождать вас в крепости.
Перрин вздохнул. Он думал было послать за веревками, но тогда понадобится моток не меньше двух миль длиной, чтобы его хватило на всю длину склона. Слишком много, чтобы тащить с собой в акведук, и чересчур рискованно – если Шайдо обнаружат конец веревки в городе, то прочешут в Малдене каждый укромный уголок, каждый закоулок. Риск, конечно, не то чтобы велик, но горькая потеря в случае неудачи делала его просто огромным.
– Я прибуду туда так быстро, как только смогу, Бан. Обещаю.
Перрин пожал Бану руку, а затем и всем остальным по очереди. Тоду ал’Каару со впалыми щеками и Леофу Торфинну, чью макушку пересекала белая полоса в том месте, где проходил шрам от удара троллока. Юному Кенли Маерину, который снова безуспешно пытался отрастить бороду, и Били Адарре, который не уступал шириной плеч самому Перрину, но был на ладонь ниже ростом. Били – его дальний родственник, однако самый близкий из тех, что остались в живых. Практически со всеми этими мужчинами Перрин рос вместе, хотя кое-кто был на несколько лет старше его, а кое-кто – помоложе. Теперь же он знал их всех, от Дивен Райд до Сторожевого Холма, не хуже тех, кто проживал в Эмондовом Лугу и в окрестностях родной деревни. Так что и без Фэйли у него есть веские причины поскорее добраться до крепости.
Хэд ал’Лора, худой парень с густыми усами на тарабонский манер, замыкал вереницу двуреченцев. Когда он скрылся в акведуке, перед Перрином возник Гаул – его лицо было закрыто вуалью, а в руке айилец сжимал четыре копья и круглый, обтянутый бычьей кожей щит. Он положил свободную руку на парапет акведука и легко вспрыгнул на верхнюю каменную плиту.
– Ты тоже идешь? – удивился Перрин.
