Почти весь лагерь уже уснул. Перрин уловил какое-то движение возле коновязей, в самом сердце лагеря. Скорее всего, там бродят кайриэнские конюхи и коновалы, однако большая часть залатанных палаток и шалашей, сложенных из некогда зеленых, а теперь давно уже коричневых веток, стояли темными, и из них не доносилось ни звука. Среди низких айильских палаток не было заметно вообще никакого движения, и только несколько часовых расхаживали взад-вперед в майенской части лагеря. Гэалданцы и майенцы не очень доверяли часовым двуреченцев, расположившимся на деревьях. Однако высокая палатка в красную полоску, принадлежавшая Перрину, была ярко освещена внутри, и по парусиновым стенкам двигались тени нескольких человек. Когда Перрин спешился подле шатра, подошедший Атан Чандин, забрав поводья Ходока, приложил кулак ко лбу, а затем склонился в поклоне. Атан отлично стрелял, иначе бы не оказался тут, но был излишне подобострастен. Перрин вошел внутрь, расстегивая застежку плаща.
– А вот и ты, – обрадовалась Берелейн.
По всей видимости, одевалась она впопыхах. Она явно не успела расчесать как следует свои длинные блестящие черные волосы и лишь пригладила их, чтобы не топорщились, однако серое платье для верховой езды с высоким воротником выглядело чистым и выглаженным. Ее служанки никогда не позволяли ей надеть платье, которое они предварительно тщательно не отутюжили. Женщина грациозно протянула серебряный кубок Бриане, чтобы та его наполнила из кувшина с высоким горлышком, что кайриэнка и сделала, слегка поморщившись. Горничная Фэйли от всей души ненавидела Берелейн. Та же как будто ничего не замечала.
– Прости, что я развлекаю гостей в твоем шатре, но знаменный генерал желала поговорить именно с тобой, и я решила занять ее, пока тебя нет. Она рассказала нам кое-что о белоплащниках.
В углу скромно стоял Балвер. Этот похожий на птицу человечек при желании умел становиться незаметным, словно ящерица на ветке, но при упоминании о белоплащниках его запах резко усилился.
Тайли – ее плечи обтягивала такая же куртка, как и у летуна, – приветственно поклонилась, в то же время одним глазом следя за Анноурой. Такое ощущение, что она убеждена, будто Айз Седай вот-вот превратится в бешеную собаку. Перрин чувствовал, что от шончанки пахнет душевным напряжением, хотя на выражении ее темнокожего лица это никак не сказывалось.
– Милорд, у меня есть две новости, которые я решила сообщить вам без промедления. Вы уже запустили корень вилочника в городскую воду?
– Как и было запланировано, – обеспокоенно подтвердил он, бросив плащ на один из обитых медными полосами сундуков. Тайли вздохнула. – Я же говорил вам о том, что собираюсь. Я бы начал два дня назад, если бы эта глупая гусыня из Алмизара не тянула так долго с поставками. А в чем дело?
– Прошу прощения, – громко провозгласила Лини, – но меня подняли с постели, и я очень хочу туда вернуться. Кому-то от меня нужно что-то еще?
Хрупкого вида пожилая женщина, чьи волосы были заплетены на ночь в небрежную косу, не стала утруждать себя реверансами и вежливыми обращениями вроде «миледи» или «милорд». В отличие от Берелейн, ее темно-коричневое платье было надето наспех и не особо аккуратно, что обычно несвойственно этой почтенной даме. От нее шел резкий запах неодобрения. Она была одной из тех, кто верил в бредни, будто Перрин переспал с Берелейн на следующую же ночь после пленения Фэйли. Лини окинула присутствующих пристальным взором, нарочито избегая смотреть на Перрина.
– Я бы хотел еще вина, – заявил Айрам, протягивая свой кубок.
Его щеки осунулись, а ввалившиеся глаза мрачно наблюдали за происходящим. На нем была куртка в красную полоску. Мужчина развалился на одном из складных стульев, но полностью откинуться на позолоченную спинку ему мешал меч, крепившийся ремнями за спиной. Бриане направилась было в его сторону.
– Ему уже хватит, – отрезала Лини, и Бриане повернула назад. Лини управляла прислугой Фэйли уверенной рукой.
Айрам выругался и вскочил на ноги, метнув кубок на ковер с цветочным узором, служивший здесь полом:
– Я пойду туда, где не будет старухи, которая брюзжит на меня всякий раз, когда мне хочется выпить немного вина.
Он бросил угрюмый взгляд на Перрина и вышел в ночь. Бывший Лудильщик наверняка направился в сторону лагеря Масимы, в этом сомневаться не приходится. Айрам упрашивал включить его в число тех, кто должен был отправиться в Малден, но горячая голова – не лучшее качество в таком деле.
– Ступай, Лини, – промолвила Берелейн. – Бриане позаботится о нас.
В ответ Лини фыркнула, но тихо, так что это прозвучало не особо вызывающе, и, держа спину исключительно прямо, вышла. Она оставила после себя острый запах неодобрения и негодования. Горничная так ни разу и не взглянула на Перрина.
– Простите, милорд, – осторожно заметила Тайли, растягивая слова, – но вы, вероятно, управляете вашими слугами более… небрежно… чем привыкла я.
