Тайли колебалась, искоса поглядывая в сторону Анноуры.
– Два больших отряда Айил направляются к Малдену, – неохотно выговорила она. – Один – с юго-востока, а другой – с юго-запада. По оценкам морат’ракена, они доберутся до города через три дня.
Внезапно перед глазами Перрина все пошло рябью. Он почувствовал, что эта рябь затронула и его самого. Бриане закричала и выронила кувшин. Мир снова задрожал, и Берелейн вцепилась в предплечье Перрина. Рука Тайли замерла в странном жесте – большой и указательный палец сложены в полумесяц. Накатила третья волна ряби, и Перрину почудилось, будто он состоит из тумана и будто весь мир – туман, колышимый сильным ветром. Берелейн задрожала, и он успокаивающе приобнял ее. Та прильнула к нему, дрожа всем телом. Шатер заполонили запах страха и тишина. Снаружи послышались вскрики, в них тоже слышался ужас.
– Что это было? – наконец выдавила Тайли.
– Не знаю. – Лицо Анноуры оставалось спокойным, но голос звучал неровно. – О Свет, я понятия не имею.
– Не важно, что это было, – отчеканил Перрин. Он не обратил внимания на их изумленные взгляды. – Через три дня все закончится. Вот что важно.
Важна только Фэйли.
Солнце еще не поднялось в зенит, а Фэйли уже была совершенно измотана. Вода для утренней ванны Севанны – теперь она принимала ванну дважды в день! – оказалась недостаточно теплой, так что Фэйли уже успели выпороть вместе с другими, хотя ей и Аллиандре всего лишь нужно было потереть женщине спину. С восхода уже больше двух десятков мокроземцев-гай’шайн молили, чтобы им было позволено принести клятву верности. Трое предложили поднять восстание, руководствуясь тем, что гай’шайн в лагере гораздо больше, чем Шайдо. Но потом вроде бы все прислушались к доводам Фэйли о том, что почти все айильцы умеют обращаться с копьями, а большинство мокроземцев-гай’шайн – обыкновенные фермеры и ремесленники. Лишь немногие из них держали в руках оружие, и еще меньшая их часть представляла себе, как им пользоваться. Вроде бы прислушались, но это был первый случай, когда подобное предложение возникло сразу после принесения клятвы верности. Обычно к этому приходили лишь через несколько дней. Однако напряжение росло. Дело идет к резне, если только Фэйли не придумает, как этому помешать. А теперь еще и это…
– Ну, это же просто игра, Фэйли Башир, – говорил Ролан, возвышаясь над ней, когда они шли по одной из истоптанных в грязь улиц, вьющихся между палатками Шайдо. В голосе айильца слышались веселые нотки, а губы тронула легкая улыбка. Красивый мужчина, тут уж ничего не скажешь.
– Ты говоришь, что это игра на поцелуи. – Фэйли демонстративно покачала стопкой полотенец, переброшенных у нее через руку. – Видишь, у меня много дел и нет времени на игры. А тем более на поцелуи.
Она заметила нескольких айильцев, кое-кто из них, несмотря на ранний час, уже успел основательно набраться. Навстречу попадались главным образом только мокроземцы в грязных одеждах гай’шайн и дети, которые самозабвенно плескались в лужах, оставшихся после ночного ливня. Улица кишела мужчинами и женщинами, одетыми в замызганные белые одеяния, – все они несли корзины, ведра или горшки. Кто-то из них и в самом деле спешил по делам. В лагере было столько гай’шайн, что нормальной работы на всех не хватало. Однако это не останавливало Шайдо, когда они замечали, что кто-то бездельничает, особенно если этот бездельник носит белое, – они тотчас находили чем его занять. Поэтому, чтобы не рыть никому не нужные ямы в размытом ливнем поле и не скрести и без того чистые горшки, многие гай’шайн брали в руки что-нибудь и расхаживали с деловым видом, так что со стороны казалось, будто они очень заняты. Этот фокус не проходил, если находилось настоящее поручение, однако помогал избежать дурацких заданий. Самой же Фэйли не грозили заботы такого рода, ведь ее талию и шею стягивали золотые цепи. Однако для Хранительниц Мудрости пояс и ошейник преградой не были. Для них она не раз драила чистые горшки. И не раз была наказана – за то, что, исполняя эти глупые приказы, не могла откликнуться на зов Севанны.
– Можем начать с тех игр на поцелуи, в которые играют дети, – предложил Ролан. – Правда, как раз там фанты бывают несколько смущающими. Зато во взрослой игре все фанты смешные. И проигрыш зачастую оказывается ничуть не хуже выигрыша.
