Перрин кивнул. Оба Аша’мана устали. Плетения отнимали у мужчин столько же сил, сколько целый день работы кузнечным молотом. И даже больше, по правде говоря. Кузнец продержится куда дольше Аша’мана. И именно поэтому было решено проникнуть в Малден через акведук, а не через переходные врата. И именно поэтому не будет врат, чтобы вывести наружу Фэйли и остальных. А Перрину так этого хотелось! Оба Аша’мана были разве что не истощены, усердно трудясь, и те силы, что у них еще остались, нужно использовать только там, где это действительно необходимо. Свет, как же все сложно! Ведь если Грейди или Неалд не справятся с переходными вратами, погибнет множество людей. Очень трудное решение.
– Вы с Неалдом понадобитесь мне послезавтра. – Это все равно что сообщить, что для дыхания нужен воздух. Без Аша’манов план просто невыполним. – Вам придется потрудиться. – Это еще мягко сказано.
– Словно однорукому, которому поручили штукатурить потолок, милорд.
– Ты сможешь?
– А у меня есть выбор, милорд?
Перрин снова кивнул. Делай то, что должно.
– Переправь меня в наш лагерь. Потом вернешь Мишиму и его людей в шончанский лагерь, и вы с Девами можете остаться ночевать у них.
Это поможет Грейди сэкономить силы на следующие два дня.
– Не знаю, как Девы, но я предпочел бы вернуться в наш лагерь. – Аша’ман повернул голову и, не вставая, взглянул на переходные врата, которые тут же начали схлопываться. Портал стал сужаться, обратно тому, как он открывался, и то, что было видно в нем, стало словно бы сворачиваться, после чего переходные врата превратились в вертикальную серебристо-голубую полоску, которая оставила после себя слабый фиолетовый след, истаявший перед глазами Перрина. – Меня в дрожь бросает от всех этих дамани. Они не желают быть свободными.
– Откуда ты знаешь?
– Я побеседовал с парочкой из них, когда их сул’дам не было поблизости. Ну, я и предложил им… всего лишь намекнул!.. снять эти ошейники. А они как стали звать сул’дам! Дамани в слезы, а сул’дам их успокаивали, гладили и метали в мою сторону злобные взгляды. Вот от этого в дрожь и бросает.
Ходок нетерпеливо ударил копытом, и Перрин погладил жеребца по шее. Грейди еще повезло, что сул’дам позволили ему уйти после такого без последствий.
– Как бы ни изменилось положение дамани, Грейди, это произойдет не завтра и не на этой неделе. И вряд ли мы с тобой станем заниматься этим. Поэтому просто смирись с их существованием. Нам еще многое предстоит сделать. – И заключить сделку с Темным, чтобы довести все до конца. Перрин отогнал эту мысль. Все равно теперь все труднее считать, что Тайли Хирган находится на стороне Тени. Или Мишима. – Понимаешь?
– Понимаю, милорд. Я просто сказал, что меня от них бросает в дрожь.
Наконец в воздухе возникла новая голубая полоска, развернувшаяся в портал, через который виднелись поляна среди редких деревьев и низкий скальный уступ. Склонившись к шее Ходока, Перрин проехал через переходные врата, которые сразу же за ним закрылись. Он миновал деревья и выехал на большую поляну, где раскинулся лагерь, неподалеку от того, что раньше было крохотной деревенькой Брайтан, от которой теперь осталось лишь несколько кишащих блохами лачуг. Соломенные крыши протекали, так что едва ли найдется тот, кто соблазнится расположиться там на ночлег. Часовые на деревьях не стали поднимать тревогу. Они узнали Перрина в лицо.
Сейчас он только хотел поскорее добраться до своих одеял. Ну, он, конечно же, еще хотел, чтобы Фэйли оказалась рядом, но это невозможно, так что ему просто хотелось полежать в темноте, в одиночестве. Уснуть вряд ли удастся, но он проведет эту ночь так же, как и многие другие до этого, – думая о Фэйли, вспоминая ее. Лагерь, словно полоса молодого леска шириной почти в десять шагов, окружали вкопанные в землю остро заточенные колья. Оказавшись возле ограды, Перрин натянул поводья – по эту ее сторону сидел ракен. Животное опустило свою длинную серую шею так, чтобы женщине в коричневой куртке с капюшоном было удобнее чесать его кожистую морду. Капюшон женщины был откинут на спину, открывая коротко остриженные волосы и резкие черты сурового узкого лица. Она посмотрела на Перрина, словно узнала его, но тем не менее продолжила гладить существо. На спине ракена крепилось седло для двоих седоков. Судя по всему, прибыл курьер. Перрин направил коня в один из узких извилистых проездов через частокол, специально оставленных для лошадей. Медленно и неспешно.
