Послышавшийся сзади топот сапог и копыт, лошадиное фырканье заставили Перрина оглянуться через плечо. Первыми из тумана появились гэалданцы Арганды, облаченные в сияющие на солнце доспехи, – над ними развевалось алое знамя с тремя шестиконечными серебряными звездами Гэалдана. Вслед за золотым ястребом Майена, изображенным на голубом поле, двигалась Крылатая гвардия в красных доспехах. Между ними Даннил принялся выстраивать двуреченцев в три шеренги. У каждого стрелка имелось по два колчана, полных стрел, и еще связка запасных, которые лучники втыкали в землю рядом с собой, после чего разрезали стягивающий их шнурок. Помимо этого, у каждого был длинный или короткий меч. Все алебарды и подобное им оружие утром были погружены на телеги. Один из двуреченцев принес знамя с красной волчьей головой – оно было криво воткнуто в землю позади стрелков. Нельзя жертвовать парой рабочих рук ради того, чтобы держать стяг. У Даннила тоже был лук.
Масима со своими телохранителями – отрядом конных копейщиков – занял позицию справа от Крылатой гвардии. Их не вышколенные должным образом лошади то сдавали немного назад, то вырывались вперед, из-за чего строй постоянно ломался. На доспехах виднелись бурые пятна в тех местах, где ржавчину старались просто соскрести, а не должным образом счистить. Сам Масима ехал впереди всех, с мечом у бедра, однако без шлема, и кирасы тоже не было видно. Ну что ж, храбрости ему действительно не занимать. Он пристально наблюдал за майенцами, где за лесом копий Перрин с трудом мог разглядеть Берелейн. Лица Первой Майена не было видно, но наверняка ее черты хранят все то же ледяное выражение. Девушка была категорически против того, чтобы держать ее солдат в тылу, и Перрину пришлось изо всех сил постараться, чтобы донести до нее причину таких действий. О Свет, да она едва ли не собиралась вести их на поле боя!
Между двуреченцами и гэалданцами шагали Хранительницы Мудрости и обе Айз Седай. Их сопровождали Девы, у которых на руках выше локтя были повязаны длинные полосы красной ткани, свободно свисавшие до запястий. Перрин не разобрал, которая из них Авиеллин, но, судя по численности эскорта, она должна быть среди них, только что Исцеленная от ран или нет. Лица Дев скрывали черные вуали, оставлявшие открытыми только глаза, однако вовсе не обязательно видеть их лица или ощущать их запах, чтобы понять, что все они возмущены до предела. Красные повязки предназначались для того, чтобы избежать ошибок в сражении, однако Эдарре пришлось потрудиться, чтобы заставить Дев надеть их.
Звякнули и застучали золотые и костяные браслеты – это Эдарра поправила свою темную шаль. Ее загорелое лицо обрамляла копна светлых волос, отчего кожа казалась еще темнее, но внешне Хранительница Мудрости выглядела едва ли старше Перрина. Только вот ее голубые глаза светились нерушимым спокойствием. Он подозревал, что она гораздо старше, чем скажешь по ее виду. Эти глаза повидали многое.
– Думаю, скоро начнется, Перрин Айбара, – сказала она.
Перрин кивнул. Ворота манили его.
Появление почти двух тысяч конных копейщиков и больше двух сотен лучников заставило Шайдо водворить вуали на лицо и развернуть свой строй, в то время как со стороны палаток к ним широким потоком устремились другие. Бегущие в этом потоке воины стали указывать пальцами и копьями на то, что происходило позади Перрина, и он еще раз оглянулся.
