Улочки змеились среди холмов, на которых стоял город, тут и там виднелись узкие, крытые черепицей башни, которые с восходом солнца засияют и заиграют тысячей цветов, – сейчас они слабо поблескивали в неярком свете луны. Мимо плыли лавки, погруженные в тишину, и темные гостиницы, простые здания, крытые кровельным сланцем, и небольшие дворцы, достойные самого Тар Валона. Звон подков о мощеную мостовую и поскрипывание седел казались вопиюще громкими на фоне окружающего безмолвия. Если не считать случайной собаки, которая поспешно скрылась среди теней в одном из прилегающих переулков, вокруг все было неподвижно. В такой час улицы полны опасностей, однако вряд ли какой-нибудь разбойник осмелится попасться на глаза столь крупному отряду. Спустя полчаса после того, как они покинули королевский дворец, Илэйн направила Сердцееда сквозь Мондельские ворота – широкую арку высотой в двадцать футов в высокой белой стене Внутреннего города. Прежде здесь стоял караул из гвардейцев, наблюдавший за порядком, однако сейчас в гвардии королевы не хватало солдат, чтобы теперь нести службу на подобных постах.
Едва кавалькада въехала в Новый город, Гарк свернул на восток в лабиринт улочек, сетью опутывавший холмы. Он неуклюже болтался в седле гнедой кобылы, которую для него отыскали. Карманникам редко приходится ездить верхом. Местами некоторые улицы здесь были очень узки, и именно на одной из таких узеньких улочек вор наконец натянул поводья. Вдоль тротуара тянулись каменные дома в два, три и даже в четыре этажа. Бергитте подняла руку, приказывая всем остановиться. Тишина затопила все вокруг.
– Вон там, за углом, на той стороне улицы, миледи, – почти прошептал Гарк. – Но если мы поедем туда, они могут нас услышать или увидеть. Простите, миледи, но, коли эти Айз Седай именно те, о ком вы тогда сказали, мне бы не хотелось попадаться им на глаза.
Он неуклюже слез с кобылы, чуть не свалившись как мешок, и теперь смотрел на Илэйн снизу вверх, теребя все, что подвернется под руку. На его лице, освещенном луной, явственно читалось беспокойство.
Спешившись, Илэйн подвела Сердцееда к углу с указанной улицей и выглянула из-за узкого трехэтажного дома. Все здания на другой стороне улицы были погружены во тьму, свет виднелся только в окне добротного четырехэтажного каменного особняка, рядом с которым располагалась конюшня; ворота были плотно закрыты. Дом не отличался богатой отделкой, однако по своим размерам вполне мог принадлежать преуспевающему купцу или банкиру. Только вот купцы и банкиры вряд ли не спят в такой час.
– Вон там, – хрипло прошептал Гарк, указывая пальцем. Он стоял у Илэйн за спиной, и ему пришлось податься вперед, чтобы показать как следует. По всей видимости, он действительно жутко боялся, что его заметят. – Тот дом, где на втором этаже свет.
– Лучше бы выяснить, кто там еще не спит, – сказала Вандене, глядя мимо Илэйн. – Джаэм? Только в дом не заходи.
Илэйн ожидала, что худой пожилой Страж станет крадучись пробираться по улице, однако он просто зашагал к дому обычным шагом, кутаясь в свой плащ, чтобы спастись от утренней прохлады. Складывалось впечатление, что даже смертоносная грация Стража покинула его. Вандене, видимо, угадала удивление и немой вопрос Илэйн.
– Если кто-то крадется, это всегда привлекает внимание и рождает подозрения, – пояснила она. – Джаэм просто идет по своим делам, и если кто-нибудь выйдет на улицу в такую рань и увидит его, то не станет придумывать невероятных объяснений его обыденному поведению.
Дойдя до ворот конюшни, Джаэм толкнул их и вошел внутрь, словно имел полное на то право. Спустя долгие минуты ожидания он показался вновь, аккуратно прикрыл за собой ворота и неторопливым шагом вернулся обратно. Стоило ему свернуть за угол, как его походка вновь обрела грацию леопарда.
– Все окна темны, кроме одного, – тихо сообщил он Вандене. – Дверь кухни не заперта. Так же, как и черный ход. Он ведет в переулок. Слишком легкомысленно для приспешников Темного. Или они настолько опасны, что их не волнуют грабители. В сарае, на сеновале, спит какой-то здоровяк. Его вид отпугнет любого грабителя, однако он настолько пьян, что даже не проснулся, пока я его связывал. – (Вандене вопросительно выгнула бровь.) – Я решил, что так будет безопаснее. Пьяные имеют обыкновение просыпаться в самый неподходящий момент. Вы же не хотите, чтобы он очнулся как раз тогда, когда вы будете входить в дом, и поднял шум.
Вандене одобрительно кивнула.
