Она увидела четверых мужчин, трое из которых ехали верхом, но что куда важнее – семь всадниц. Зрительная труба была хорошей, но не настолько, чтобы позволить разглядеть с такого расстояния безвозрастные лица. Придется считать, что все семь – Айз Седай. Семь против восьми – почти равные силы, но только не в случае, если восемь находятся в соединении. Только не в случае, если ей не удастся убедить этих восьмерых помочь. Что пришло в голову приспешницам Темного при виде тысяч солдат, появляющихся прямо перед ними из того, что могло показаться издалека неясным маревом? Бергитте опустила зрительную трубу. Дворяне начинали спускаться по склону к своим дружинникам, которые уже выстроились в боевой порядок.
Но что бы ни подумали приспешницы Темного, долго их замешательство не продлилось. С ясного неба посыпались молнии, серебристо-голубые разряды, которые с оглушительным грохотом ударяли в землю, разбрасывая людей и лошадей, словно капли грязи. Кони вставали на дыбы, шарахались в стороны и истошно ржали, однако люди прилагали все усилия, чтобы удержать их на месте. Никто и не подумал обратиться в бегство. Громовые раскаты, которыми сопровождались молнии, пробирали Бергитте до костей, сотрясая все внутри. Она чувствовала, что волосы норовят встать торчком, отчего ее коса словно ощетинилась. В воздухе буквально пахло… напряжением. Кожу будто покалывало. Очередная молния ударила в ряды конников. В Малом Кэймлине люди стали разбегаться, однако некоторые глупцы принялись подыскивать места, откуда было получше видно. На дальнем конце узких улочек, ведущих из города, начали собираться зеваки.
– Если мы ввязываемся в это, то лучше уж двигаться, чтобы им было сложнее попасть, – заметил Гэйбон, подбирая поводья. – С вашего разрешения, миледи?
– Верно, двигаясь, мы потеряем меньше людей, – согласилась Бергитте, и он направил коня вниз по склону.
Касейлле осадила коня рядом с Бергитте и отсалютовала, прижав руку к груди. Ее узкое лицо за решетчатым забралом покрытого красным лаком шлема было мрачным.
– Разрешите Личной охране занять место в строю, миледи? – В названии отряда телохранительниц так и слышалась заглавная буква. Они – не просто телохранители, они – Личная охрана дочери-наследницы, а вскоре станут Королевской личной охраной.
– Разрешаю, – ответила Бергитте. Если у кого-то и было полное право на это, то именно у этих женщин.
Арафелка развернула коня и галопом пустила его вниз по склону, телохранительницы потянулись за ней, чтобы занять место в разрываемом молниями строю. Примерно двести наемников, конников в черных шлемах и латных нагрудниках, над которыми реяло красное знамя с изображением бегущего черного волка, остановились, увидев, что их ждет внизу. Однако те отряды, что следовали за ними под знаменами дюжины андорских Домов, напирали сзади, так что им ничего не оставалось, кроме как двинуться дальше. Большинство лордов теперь уже были внизу, во главе своих дружинников. Среди них были Браннин, Келвин, Лаэрид, Барэль и другие. Никто не колебался, видя перед собой собственное знамя. Сергаз была отнюдь не единственной женщиной, которая при виде штандарта со своим гербом, вынырнувшего из переходных врат, послала коня на несколько шагов вперед, будто бы собираясь присоединиться к своим дружинникам.
– Шагом! – выкрикнул Гэйбон, стараясь голосом перекрыть взрывы. Команда прокатилась вдоль шеренг, подхваченная другими голосами. – Вперед!
Развернув гнедого, он медленно двинулся навстречу приспешницам Темного, в самую гущу молний, раскидывавших людей, коней и грязь.
– Ну, так что же ты хотела мне показать? – потребовала ответа Чанелле. – Я хочу поскорее убраться отсюда.
Теперь это уже маловероятно. Люди продолжали течь потоком из врат, тут же пуская лошадей в галоп или бросаясь бежать, чтобы догнать остальных. Теперь с неба обрушивались и огненные шары, внося свою смертельную лепту, поднимая фонтаны из грязи, оторванных рук и ног. Лошадиная голова совершила медленный кульбит в воздухе.
– Вот это, – сказала Бергитте, указывая на сцену, разворачивающуюся перед ними.
Гэйбон пустил коня рысью, и за ним потянулись остальные. Три шеренги спокойно продолжали наступать, остальные спешили следом, догоняя товарищей. Внезапно от одной из женщин возле фургона протянулась полоса чего-то, похожего на текучее белое пламя, и прорезала в рядах наступающих брешь в пятнадцать шагов шириной. Еще какое-то мгновение в воздухе висели мерцающие огоньки, повторявшие очертания людей и лошадей, в которых угодило это пламя, а затем все исчезло. Полоса вдруг стала подниматься выше и выше и, мигнув, потухла, оставив фиолетовые росчерки перед глазами Бергитте. Это был погибельный огонь, который выжигал людей из самого Узора, и они оказывались мертвы еще до того момента, как текучее пламя касалось их. Бергитте быстро поднесла к глазу зрительную трубу и успела разглядеть женщину, сжимавшую в руке тонкий черный жезл, длиной где-то в шаг.
