Через полгода Государь разогнал синклит. Адашева он отправил в Ливонию третьим воеводою большого полка, что было равносильно ссылке. Сильвестр же сам «добровольно» предпочёл принять постриг в Кирилло-Белозерском монастыре. Это произошло в июле 1560 года. А 7 августа, за две с небольшим недели до своего тридцатилетия, Иоанн Грозный овдовел. Анастасия умерла, так и не оправившись от болезни. Праведница отошла ко Господу, и очень скоро открылись факты умышленного её изведения. Под подозрение попали те же лица: Адашев, Сильвестр, и на всё способная княгиня Евфросиния Старицкая. Было назначено следствие, и был заочный суд, но опять-таки никого не казнили. Только взяли Адашева под стражу в Дерпте, где вскоре он заболел горячкой и умер естественной смертью, да Сильвестра сослали ещё дальше, на Соловки. Евфросинию постригли в монахини.
По замыслу отравителей, за смертью Царицы Анастасии предполагалось удалить от двора её родственииков, и в их числе - родного брата Государыни Никиту Романовича, отца будущего патриарха Филарета и деда будущего Царя Михаила Феодоровича Романова. Однако произошло обратное: главари синклита сами удалились.
На карьеру Курбского падение сообщников повлияло не сразу. Он оставался командующим стотысячной армией в Ливонии и не имел от Царя никаких нареканий, пока в августе 1562 года не произошла злосчастная Невельская битва. Лично возглавив пятнадцатитысячный корпус, князь Андрей Курбский умудрился «потерпеть поражение» от 4000 ляхов. Если учесть, что Курбский был не самым худшим полководцем и командовал не турками, и не новобранцами из крестьян, а воинами, закалёнными в боях, от вывод напрашивается сам собой. Историк К.Валишевский говорит, что «неудача» под Невелем была «подготовлена какими-то подозрительными сношениями» Курбского с Польшей. Валишевский - поляк, ему виднее. И кстати, в связи с делом Адашева и Сильвестра, по коему прошло множество судебных разбирательств, Валишевский замечает, что «те достоверные памятники, которые относятся к ним, решительно не говорят ни о пытках, ни о казнях». Тогда как у Карамзина кровь пытаемых и казнимых льётся на протяжении всего повествования о Царе Иоанне, а слово «тиран» звучит рефреном, будто заклинание.
Но что же Курбский? За «поражение» под Невелем он был понижен в звании до наместника города Дерпта и сидел там, пока не началось новое расследование, вытекавшее из предыдущего. Заговор князя Владимира Старицкого оказался раскрытым. Тогда Курбский, в апреле 1564 года, бежал в Литву, оставив на произвол судьбы жену и девятилетнего сына. А «жестокий тиран» Иоанн Грозный отпустил семью предателя за ним вслед и даже какое-то время переписывался с Курбским. В частности, в одном из писем он говорил о Сильвестре:
Курбский же от польского короля получил город Ковель и Ковельский замок с десятью сёлами (4 тысячи десятин земли), и к ним ещё 28 сёл на Волыни. Видно, не зря он проиграл битву под Невелем. Награду надо было отрабатывать. Потому-то, прежде чем засесть за клеветнические «мемуары», перебежчик пустился в политику и взялся за оружие.
Для начала Курбский стал советовать Сигизмунду, как лучше погубить Россию, сколько заплатить хану Крымскому за набег на Москву и прочее. При этом он мечтал вернуть себе вотчину предков - удельное княжество Ярославское. Ведь Курбский был Рюрикович, но на Русь он теперь возвращался с войском в 70000 ляхов. Он шёл, чтобы осадить город Полоцк, а хан Давлет-Гирей одновременно с 60000 крымцев вторгся в область Рязанскую.
Иоанн Грозный изумился вероломству хана, ибо совсем недавно, в январе 1564 года, устрашённые русской силою, татары крымские присягнули на верность Москве.
Побеждённые шведы вышли из Ливонской войны ещё в 1563-м. Дела поляков были плохи. Лишь в связи с изменой Курбского Сигизмунд II несколько ободрился. Он письменно уверил Давлет-Гирея, что Грозный распустил полки украинские и что Рязань оборонять теперь некому. Это-то и соблазнило хана совершить набег.
Крымцы осадили Рязань, однако защитники города под начальством двух героев, боярина Алексея Басманова и его сына Феодора, отразили все приступы татар. Воеводы царские, Феодоров и Яковлев, с войсками двинулись к Оке; на помощь им подошли полки из Михайлова и Дедилова, и басурманы побежали, преследуемые русской конницей. Поля покрылись вражескими трупами, тысячи крымцев попали в плен. И пока Государь Иоанн собирался выехать из Москвы к войску, Басмановы успели донести ему о полном разгроме неприятеля.
