Нравственный образ истории полностью

12 февраля 1378 года отошел ко Господу Святитель Московский Алексий, а уже в августе, по его молитвам, пришла первая долгожданная победа над татарами. Пьянская неудача не могла изменить хода событий. Русь, во главе с княжеством Московским, уже твердо стояла на своих ногах. И на реке Воже, близ Переяславля Рязанского, произошла битва, в которой Орда потерпела сокрушительное поражение.

Когда к Мамаю прибежали остатки разгромленного войска (орды Бегича), он, согласно летописи, «разгневался зело и взъярился злобою»; собрал новую рать и осенью напал на Рязань. Месть ордынцев на сей раз была адресная. Полки Даниила Пронского участвовали в Вожском сражении на стороне Москвы, а князь Олег своевременно сообщил Димитрию о продвижении Бегича.

Возможно, после этого очередного взятия Рязани, Олег и склонился к союзу с Мамаем. Кто знает? Летописцы, историки Куликовской битвы клеймят его как изменника и предателя. Но может быть, он вёл более тонкую игру? Например, Л.Н.Гумилев считает Олега скрытым участником Донского сражения. По его мнению, «немаловажным для победы [Русских на Куликовом поле] оказалось отсутствие в битве восьмидесятитысячного литовского войска. Ягайло опоздал к битве всего на один дневной переход. И это было не случайно. Оказывается, Олег Рязанский, которого обвиняли в измене и предательстве, с пятитысячным отрядом сумел, искусно маневрируя, задержать литовцев», которые шли на подмогу татарам.

Было ли так на самом деле, сказать трудно. Но факт, что не подоспевший к сражению Литовский князь Ягайло, наследник Ольгерда (умершего в 1377 году), узнав о поражении Мамая, стремительно бежал в свои пределы. Почему Ягайло так долго шёл и опоздал более чем на неделю к сроку, назначенному Мамаем, неизвестно.

Чтобы хоть как-то прояснить этот немаловажный вопрос, стоит вновь обратиться к летописи. В лето 1379-ое дружины воевод Московских ходили в Литовские земли. Тогда же на службу к великому князю Дмитрию перешёл его тезка Дмитрий Ольгердович Брянский, получивший в кормление Переяславль. Затем, уже зимой 1380 года, «князь великий Дмитрей Иванович, собрав многы и посла с ними брата своего князя Володемера Андреевичя да князя Дмитрия Михайловича Волынского и иные воеводы и велможи и бояры многы... отпусти их ратью на Литовские города и волости воевати».

Большинство западно-русских городов, завоёванных прежде Литвою, без боя перешли тогда под руку Москвы. Ягайло был крайне раздражён. И вскоре Орда при поддержке Литвы начала готовить большой карательный поход на Русь.

Следует заметить, что к тому времени сама Золотая Орда, раздробленная усобицами ханов, целиком Мамаю не подчинялась. На юге, поддерживаемый Тамерланом, правил хан Тохтамыш. Русь же была на подъёме сил, стремящихся объединиться. Мамай, понимая это, спешил нанести Москве решительный удар, тем более, что после Вожской победы Русь Московская татарам дани уже не платила. Поход ордынцев готовился не как обычный грабительский набег. Его главной целью было - сломать хребет Великому Русскому Княжеству.

Первого сентября 1380 года Мамай планировал соединиться на Оке с восьмидесятитысячным литовским войском. Летопись сообщает, что Мамай стоял в поле за Доном, «ждуща к себе Ягайла на помощь». Очевидно, договор о совместном нападении на Москву был заключен между ними заранее. То, что еще 8 сентября (в день битвы) орда находилась к югу от Дона, свидетельствует об ожидании татарами прибытия союзников и об отсутствии у них сведений о местонахождении литовских полков. Возможно, Ягайло сам не спешил соединиться с Мамаем. Он, без сомнения, пытался использовать создавшуюся ситуацию для укрепления своего влияния в западно-русских землях, но, имея в составе войска преимущественно славян, Ягайло навряд ли был так уверен в их преданности татарам. Похоже, он просто выжидал.

Из-за того, что Олег Рязанский не участвовал в битве, Димитрий Донской был на него разгневан. Между князьями произошла серьёзная размолвка. Летописцы в один голос называют Олега изменником, чинившим вред московскому войску даже после поражения татар. При этом они же сообщают, что через семь лет после Куликовской победы, «великии Дмитреи Иванович отда дщерь свою княжну Софью на Рязань за князя Феодора Олговича». И сделавшись сватами, отцы-князья снова стали союзниками.