Нравственный образ истории полностью

Нашествие франков, немногим уступавшее монгольскому по силе, отличалось тем, что побеждённых франки не просто грабили, а насильственно обращали в латинство или истребляли. С тех пор многие города венедов, чехов, лехов изменили свои названия. Так, Вендобора (Виндобона) превратилась в австрийскую Вену, поморский Любич - в ганзейский Любек, владения славян бойяров (баваров) сделались немецкой Баварией и т.д. Потомки Карла Великого (Каролинги), подобно сыновьям Аттилы и внукам Чингиз-хана, не сумели удержать этих завоеваний. Их империя скоро распалась на ряд отдельных государств, непрестанно враждовавших друг с другом. Римская курия воспользовалась этим. Короли, герцоги, да и сам выборный германский император стали получать короны из рук папы - духовного монарха Европы. Ватикан - куриальное княжество - обзавёлся собственной армией и правительством. Папские послы (легаты) и наместники (кардиналы) действовали в разных странах как представители верховной светской власти, что явно противоречило канонам Христианства. А сами понтифики заявили претензию на мировое господство.

Тех кто, храня Православную веру, не покорялся Риму, паписты объявляли «схизматиками» (т.е. «раскольниками») и жестоко преследовали. Кого нельзя было взять силой, Ватикан обольщал или старался подкупить.

Пока Византия была оплотом Вселенского Православия, благодать Божия не оставляла её. Но как только греки пошли на сближение с Западом, как только призвали крестоносцев на борьбу с турками и начали заключать церковные унии с латинством, их положение изменилось. Со всех сторон на империю ромеев обрушились враги, завелись измены, возникли распри. Элита увлеклась ренессансом (возрождением) античной языческой культуры, которым Запад заразился ещё раньше, и в Греческой Церкви обнаружились собственные возрожденцы. Их еретические теории в XIV веке опроверг Великий Святитель Григорий Палама Фессалоникийский. Он обличил заблуждения западных схоластов и предал анафеме ересь церковного гуманизма. Последователи Святого Григория, патриархи-паламиты (Исидор, Каллист, Филофей) развили его учение, укрепили устои церковного благочестия, усилили позиции монашества и православных мирян. Но в дальнейшем византийские иерархи, вслед за царями-униатами, вновь потянулись к союзу с Римом. В результате власть разобщилась с церковным народом, материальные ресурсы и военная мощь империи иссякли. В XVв. (1453г.) Константинополь пал под натиском турок.

Сама же Держава Православия не погибла. Святая Русь подхватила знамя Византии. За четырнадцать лет до падения Царьграда паписты попытались втянуть в унию и Московское княжество, но потерпели крах.

Из второй книги читатель узнает, как шёл к закату и пал блистательный Константинополь, как возрастала Москва и растлевался возрожденческий Запад; о свирепости крестоносцев и турок, о роли Тамерлана и литовских князей; о «Флорентийской унии», «Шемякиной смуте», и о том, как, покончив с татарским игом, великий князь Московский Иоанн III получил в приданое трон Византийской Империи.

Четвёртого апреля 1091 года Алексей I Комнин отметил десятилетие своего восшествия на Царьградский престол. Только в тот день не веселились ни он сам, ни его столица, окружённая врагами с моря и суши. Конные разъезды печенегов опустошали предместья Константинополя, по Босфору курсировал турецкий флот, и было далеко не ясно, что предпримут 40 тысяч куманов (половцев), спешивших как будто на выручку императору. Вражда куманов к печенегам была хорошо известна, но кто мог поручиться за надёжность варваров, влекомых жаждой добычи, да к тому же и родственных нападавшим. Половцы, печенеги, турки происходили от общего корня. Они были туранцами.

Не меньше сомнений вызывало присутствие «варягов» (русской дружины князя Василько Ростиславича), расположившихся вблизи печенежского стана и чего-то выжидавших. Пять тысяч закарпатских витязей стоили целой орды кочевников. Соединившись с половцами, они могли оказать решающую поддержку своим единоверцам - православным грекам. Во всяком случае, в ставке царя Алексея на это надеялись, хотя знали, что у славян имеется повод к обиде. Издавна русские отряды служили в Византии. Со времён Крещения Руси они составляли личную охрану императора. Алексей Комнин первым из царьградских владык нарушил эту традицию, заменив русскую гвардию наёмниками англосаксами. Замена не была случайной. В ней выразился новый курс византийской политики, направленный на сближение с Западом. Пагубность этого курса была видна всем, кто хранил верность Святому Православию, и только ромейская гордость царьградских вельмож, из которых происходил основатель династии Комнинов, мешала им различать очевидное.