Как видим, Альбер Вандаль рассказывает нам историю развода и сватовства Наполеона. При этом он отмечает, что Наполеон после развода «поддерживал непрерывные отношения с Жозефиной». Но какие? Не любовные же? Он просто «заботился о ней, стараясь утешить ее сердечным участием и утонченным вниманием».
На самом деле, многие после развода приходят к выводу, что бывшие супруги – это настоящее, а не прошлое. Более того, это настоящее постоянно так или иначе вмешивается в жизнь бывших супругов. Более того, многие бывшие супруги после развода еще вступают друг с другом в интимные отношения. Ведь очевидно, что развод – это далеко не идеальное решение своих собственных проблем. От себя-то, как известно, не убежишь… Едва ли тем, кто женится или выходит замуж в очередной раз, удается избежать сравнений предыдущей семейной жизни и нынешней. Так уж устроена человеческая память, что так просто кусок жизни из нее не выкинешь. Другое дело, что часто к воспоминаниям о бывшем муже или жене примешиваются эмоции. Неважно какие, отрицательные или положительные, важно, что бывшие супруги продолжают еще долго оставаться в сильной эмоциональной зависимости друг от друга.
После повторного брака одного из бывших супругов все меняется. Теперь подобные «экскурсы» в прошлое могут сильно ранить не только бывшую, но и нынешнюю половину. А это чревато последствиями…
Скорее всего, Наполеон действительно после развода «поддерживал непрерывные отношения с Жозефиной». Но во время их встреч они лишь нежно беседовали, прогуливаясь по аллеям Мальмезонского парка. В этом случае, даже самые строгие моралисты не смогли бы счесть их «отношения» предосудительными. Они вспоминали прошлое с его радостями, огорчениями и заботами. И уж конечно, Жозефина, будучи верна себе, наверняка, всякий раз пользовалась случаем напомнить бывшему супругу о своих финансовых затруднениях…
Мария-Луиза Австрийская, естественно, в конце концов, узнала о тайных посещениях Наполеоном Мальмезона. И она, естественно, воспылала ревностью. Куда же без этого! Но неужели австриячка влюбилась-таки в корсиканца?
Во всяком случае, она была убеждена в этом, о чем свидетельствует ее письмо, адресованное отцу после рождения Римского короля. Вот оно:
«Я никогда не представляла себе, что буду так счастлива. После рождения сына моя любовь к мужу еще больше возросла, и я без слез не могу вспоминать о его нежности ко мне. И если прежде я не любила его, то теперь не могла не полюбить.
Я пришлю вам портрет малыша, и вы увидите, как он похож на своего отца. Мальчик прекрасно себя чувствует и проводит целый день в саду. Интерес императора к сыну просто поразителен. Он носит его на руках, играет с ним и однажды, вызвавшись кормить его, отдался этому с таким рвением, что малыш занемог…»
Конечно, в ревности больше себялюбия, чем настоящей любви, но Мария-Луиза действительно вдруг поверила, что «ее любовь к мужу еще больше возросла». Для молодой женщины быть рядом с человеком такого масштаба и видеть, какой он обладает властью, было огромным наслаждением. Вполне понятно, что априори она ненавидела всех женщин, которые могли быть ее гипотетическими соперницами. Именно поэтому ее очень беспокоило присутствие Жозефины в двух шагах от Парижа.
Но, как это ни парадоксально, и ненависть, которую Мария-Луиза поначалу питала к Наполеону, не исчезла бесследно, помимо ее воли заставляя совершать те или иные поступки. Как пишет историк Александр Маан, досконально изучивший характер Марии-Луизы, в ней уживались два начала. «Под воздействием одного она была любящей матерью и женой; под воздействием другого – злой феей. Эта двойственность приводила к тому, что она одновременно делала Наполеона счастливым и подталкивала к гибели; видела в нем нежного, любящего мужа и прекрасного отца, и одновременно он был для нее олицетворением духа Революции – революции, казнившей ее двоюродную тетку Марию-Антуанетту, замучившей до смерти дофина; он был демоном, который жестоко унизил ее «дорогого родителя», пленил папу Римского, разорил Священную Римскую империю; из-за него, безжалостного завоевателя, ее родину усеяли могилы и огласил плач вдов и сирот».
Говорят, ненависть к Наполеону Мария-Луиза испытывала с самого раннего детства, когда при ней его называли людоедом. А еще ее отец регулярно получал из Англии цветные карикатуры, на которых «малыш Бонни» изображался тщедушным уродцем, горбуном, палачом с фригийским колпаком на голове или страшилищем, заглатывающим всю Европу. Но и это было не самое худшее. Будучи ревностной христианкой, Мария-Луиза как-то узнала от матери, как Наполеон повел себя в Египте. Она была потрясена, так как ей сказали, что Наполеону удалось спастись, выдав себя за турка. При этом он будто бы заявил, что он мусульманин и признает великого пророка Магомета. А потом, вернувшись во Францию, он якобы вновь стал католиком…
