Конечно, Наполеон уже много лет отдавал себе отчет в бессовестности Талейрана, зато ценил его уникальный ум и опыт. Парадоксальность ситуации заключалась в том, что эти две неординарные личности одновременно и ненавидели друг друга и нуждались друг в друге.
А что такое для человека, планировавшего устранить самого Наполеона, заставить навсегда замолчать какую-то там излишне разговорившуюся отставную императрицу? Пустяк. Житейская мелочь. Необходимость, избавляющая от трудностей выбора. Достаточно вспомнить слова Шатобриана о том, что его «не смущала проблема добра и зла, ибо он не отличал одного от другого». Пресловутый букет цветов, скорее всего, был послан Жозефине через верного Ру де Лабори или через кого-то из его людей. Ни осмотрительный Талейран, ни его «подельники» Дальберги никогда не стали бы это делать сами. Цветы быстро засохли и были выброшены на помойку. Никаких следов не осталось, но свое черное дело они сделать успели. Идеальный способ для устранения неугодного свидетеля!
На факт получения отравленного букета от Талейрана указывает современник событий Лабрели де Фонтен в своей книге «Откровения о существовании Людовика XVII, герцога Нормандского», изданной в Париже в 1831 году.
В. Серебренников в своей книге «Загадочный эпизод французской революции» пишет:
«В ночь с 28 на 29 мая Жозефина скончалась. 30-го же состоялось подписание печальной конвенции, которая отдавала, ради возвращения трона Людовику XVIII, Францию на добычу союзникам. Слух распространился, что императрица была отравлена».
В своей книге «Жозефина» Гектор Флейшман задается вопросом и сам же на него отвечает:
«Но от гриппа ли она умерла? … Жозефину отравили по приказу Талейрана, выступавшего в тайном сообщничестве с Людовиком XVIII. Она знала слишком много!
Во время Директории Жозефина участвовала вместе с Баррасом в бегстве дофина из Соборной башни. Обладая этой государственной тайной, запятнавшей права Людовика, не делалась ли она опасной для тех, кто захватил престол? Но это только версия».
Уже упоминавшаяся газета «Законность» писала, что не симпатизировавший Бурбонам император Александр, узнав о скоропостижной смерти Жозефины, громко сказал: «Это – дело рук Талейрана». Косвенным свидетельством того, что Александр считал виновником смерти Жозефины именно Талейрана, является следующий факт: русский император уехал из Парижа, даже не попрощавшись с ним. Талейран был потрясен. Он попытался написать Александру, но тот остался холоден и непреклонен. С этого момента пути этих двух нетривиальных людей, которых французский историк Жан Орьё назвал «случайными друзьями», окончательно разошлись.
Вывод, как всегда сформулированный в виде предположения и намека (в данном случае – на символ коровевского дома Бурбонов), можно найти у Ги Бретона. «Значит ли это, что Жозефина не была отравлена по приказу Талейрана? – задается вопросом Ги Бретон. – Если ее отравил цветок, то им мог быть только цветок лилии».
На следующий день после смерти Жозефины газета «Лё Журналь дэ Деба» написала:
«Мать принца Эжена умерла сегодня в полдень в своем Мальмезонском замке после болезни, которая сначала была объявлена катаральной горячкой, но затем приняла такой злокачественный характер, что больная скончалась в течение трех дней. Она получила отпущение грехов со всей печалью и смирением. Грустным утешением ей стало то, что умерла она на руках своих детей, с которыми она была давно разлучена».
Со дня смерти Жозефины и до 2 июня, когда должны были состояться ее похороны, более двадцати тысяч человек в последний раз пришли попрощаться с бывшей императрицей. И это, если не говорить еще о сотнях любопытных, которые воспользовались случаем, чтобы заявиться в Мальмезон. После посещения торжественного ложа они спрашивали, где находится большая оранжерея, и шли, смеясь, посмотреть на диковинных животных.
Тело Жозефины было помещено в маленьком салоне, находившемся перед комнатой, где она умерла, и было окружено многочисленными свечами. Богато украшенный алтарь, окруженный креслами, был установлен справа от входной двери. Весь салон был задрапирован черной тканью. Два слуги из соседней деревни, кюре из Рюэйя и четыре дворцовых лакея охраняли тело Жозефины, лицо которой было покрыто батистовым платком.
2 июня в полдень состоялись похороны, проходившие в маленькой церквушке Сен-Пьер и Сен-Поль деревни Рюэй Мальмезонского прихода. В похоронах принимали участие многие родственники Жозефины, в частности, Великий герцог Баденский (муж Стефании де Богарне, племянницы императрицы), маркиз де Богарнэ и граф Таше де ля Пажери, ее племянник. Кортеж вышел из ворот Мальмезона и последовал по дороге на Рюэй. Генерал-адъютант Остен-Сакен, представитель русского царя, и представитель короля Пруссии шли во главе процессии вместе с многочисленными французскими принцами, маршалами, генералами и офицерами. Двадцать молодых девушек в белых одеждах пели траурные песни, а охрану составляли русские гусары и гвардейцы.
