При встрече Талейран дал королю подробный отчет о положении, в котором тот найдет дела в Париже. Этот первый разговор, по слова самого Талейрана, «был очень продолжителен».
Следует отметить, что Людовик XVIII, а в свое время граф Прованский покинул Францию в 1791 году. В 1793 году, после казни своего брата Людовика XVI, он объявил себя регентом королевства, а после объявления о гибели малолетнего сына Людовика XVI эмигранты провозгласили его своим королем. В 1796 году он перебрался из Италии, ставшей республикой, в Пруссию, затем – в Варшаву, а затем – в Англию. В Англии его деятельность ограничивалась изданиями манифестов, но он даже и не мечтал о восхождении на французский трон. Во всяком случае, в отличие от своего более энергичного брата, он ничего для этого не делал.
24 апреля 1814 года после двадцати трех лет отсутствия Людовик XVIII высадился на французской земле в Кале и стал ждать решения своей судьбы.
3 мая под колокольный звон и пушечный салют Людовик XVIII совершил торжественный въезд в Париж, а 13 мая Талейран, уже переставший быть главой временного правительства по причине прекращения его деятельности, был назначен им министром иностранных дел.
Историк Луи Блан пишет:
«После Реставрации, которая возвела на трон Людовика XVIII, факт существования и признания Людовика XVII остановил бы весь ход событий и создал бы неисчислимые затруднения».
С подобным утверждением трудно не согласиться. В этой связи можно себе представить, как недоволен был Талейран, сделавший ставку на Людовика XVIII, узнав о начавшихся 16 апреля 1814 года встречах русского императора Александра с бывшей императрицей Жозефиной и о разговорах, которые они вели. Недоволен – это еще мягко сказано. Талейран был возмущен, даже взбешен. Обладая колоссальным опытом, прожженный интриган прекрасно понимал, что и без откровений словоохотливой Жозефины Александр с большой антипатией относился к Людовику XVIII, выискивая какие угодно предлоги, лишь бы избежать его восхождения на французский трон. Русский император говорил, что вопрос о преемнике Наполеона должен решить французский народ, упоминал кандидатуры Бернадотта и Эжена де Богарне, а однажды даже обмолвился о том, что умно организованная республика больше всего соответствовала бы духу французской нации.
Жозефина с ее болтовней о спасении из Тампля Людовика XVII была Талейрану, как кость в горле, грозя разрушить все его планы. Талейрану необходимо было контролировать каждый шаг русского императора, а тот вдруг зачастил в Мальмезон, где явно попал под влияние этой проклятой креолки и ее дочери Гортензии. Излишне информированная и излишне разговорчивая Жозефина должна была замолчать, и она замолчала 29 мая 1814 года. На этот раз уже навсегда. Поговаривали, что причиной этого был отравленный букет цветов.
Страсть креолки Жозефины к цветам, как мы уже знаем, доходила до крайности. Все ее платья были расшиты фиалками, а лиловый цвет ей нравился больше всего. Вся она и все ее окружавшее было пропитано цветочным запахом. Мальмезонская резиденция стала для Жозефины частью ее родной Мартиники, ее маленьким тропическим раем, в котором она могла чувствовать себя настоящей хозяйкой. Весь Мальмезон буквально утопал в цветах.
Относительно версии про отравленный букет цветов от Талейрана историк Альбер Мартен пишет:
«Смертоносные свойства некоторых растений были известны издавна. Нюхать некоторые из них было рискованно. Преступные руки насыпали иногда щепотки токсичного порошка в уши, на одежду и даже на букеты цветов! Потом пришло время химических ядов. Мышьяк стал главным из них. Его главным преимуществом стало то, что у него не было ни запаха, ни вкуса. Разумное дозирование позволяло сделать смерть молниеносной и очень похожей на смерть от апоплексии. Но чаще жертве давали чрезвычайно малые дозы в течение длительного времени таким образом, чтобы окружение, наблюдавшее за болезнью, не могло заподозрить его истинную причину. Смерть наступала неотвратимо. А диагностировали легочную инфекцию. В действительности же, зараженным оказывался весь организм. Многие врачи оказывались одураченными этими двумя методами».
Появление мышьяка сделало переворот в истории! Очень многие известные люди вдруг стали умирать от апоплексии или от инфекции. Например, столь опасный для власти Бурбонов сын Жозефины принц Эжен де Богарне умер в 1824 году от «апоплексического удара». А ведь ему было всего сорок два года. Точно так же умер в Вене от «болезни легких» и сын самого Наполеона и Марии-Луизы, которому едва исполнился двадцать один год. Да и несчастный доктор Беклар, производивший вскрытие тела Жозефины, неожиданно умер 16 марта 1825 года в возрасте всего тридцати девяти лет. Истинных причин всех этих смертей, столь выгодных Бурбонам, мы, похоже, никогда не узнаем. Конкретных исполнителей, если это были убийства, мы также не узнаем никогда.
