Ну а теперь – убийство! полностью

– Так… И на каждой из них была определенная одежда, поэтому перепутать их было невозможно. Фрэнсис была в этом самом элегантном золотистом вечернем платье. На Макферсон была белая униформа горничной и белый чепец, а на прислуге Фрэнсис – традиционный чепец и фартук. Уж не говоря о том, что никто из них не похож на Монику Стэнтон – ни лицом, ни фигурой, – принять кого-либо из них за эту девушку нет никакой возможности. По причине, которая мне неясна, убийца до безумия ее ненавидит и в результате пытается выплеснуть на нее кислоту.

Ховард Фиск почесал затылок.

– Хм… – только и промычал он.

– Слава богу, что это оказалась не я, – неожиданно сказала Фрэнсис Флёр. Улыбнувшись Монике, она добавила: – Я имею в виду… я, конечно, не хотела, чтоб это были вы, дорогая. Но купоросное масло! Брр!

– Вполне логично, – согласился Гагерн, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – Я не часто разделяю вашу точку зрения, мистер Картрайт. Иногда я нахожу ваши представления диковатыми и нелепыми, а также совершенно непригодными для большого экрана. Но в этот раз, признаюсь, вы, похоже, правы.

– Спасибо.

– Я говорю искренне, мистер Картрайт, – проговорил Гагерн, щелкнув каблуками. – В то же время разве есть необходимость пугать мисс Стэнтон еще больше, ведь она и так уже напугана?

– Пугать? – усмехнулся Картер. – Если это пойдет на пользу, то да. Я и сам так нервничаю из-за случившегося, что даже не могу ровно держать свою трубку. А вы все разве не нервничаете? Пугать ее? Все, чего я хочу, так это убедить ее уносить ноги со студии «Пайнхэм» подобру-поздорову и не возвращаться, на случай если наш шутник предпримет очередную попытку.

– Даже не подумаю! – вскричала Моника, несмотря на страх, который вонзил ледяные когти ей в сердце и сжимал его все сильнее.

– Как вам будет угодно.

– Если, – продолжила Моника, – вы хотите отделаться от меня, чтобы самому писать сценарий по вашему никчемному глупому детективу…

Еще час тому назад она бы не пожалела о таких словах. Теперь же не успели они вылететь из ее уст, как она раскаялась. Черт! Черт возьми!

Картрайт не произнес ни слова. Он пристально смотрел на Монику, а потом опустился на складной стул, попыхивая своей изогнутой трубкой.

– Все это, конечно, прекрасно, – проворчал мистер Хэкетт. – Но это неправильно. Я-то думал, что газетчики ухватятся за эту тему. Но ничего подобного. Мы заработаем лишь дурную славу. Вопрос в том, как нам поступить?

– Меня не спрашивай, – промолвил Картрайт. – Это вы здесь повелители волшебной лампы, а я всего лишь один из сценаристов, ничтожных существ, что ползают по киностудии.

(«Теперь он еще и дуется, черт возьми!»)

– Да, я знаю, – серьезно согласился мистер Хэкетт. – Но ты утверждаешь, что разбираешься в такого рода вещах. Так как же нам, в конце концов, поступить?

– Для начала, – сказал Картрайт, – можете выяснить, кто из нас был тем шутником, что выплеснул кислоту.

– Из нас?

– Естественно.

Четыре возмущенных голоса разнеслись по павильону, звеня и отдаваясь эхом. Вернее, три голоса, поскольку то, что говорил Ховард Фиск, никто расслышать не мог. Однако именно режиссер взял ситуацию под контроль.

– В словах Картрайта есть разумное зерно, – улыбнулся он. – О да, безусловно! Мы, конечно, понимаем, что все это ерунда, но давайте рассудим здраво.

– Давайте проведем обыск. Так будет вернее, – выпалил мистер Хэкетт, закатывая глаза. – Здесь кто-то прячется. Вам это известно. Мне это известно. Какие-то другие идеи?..

– А вот я полагаю, – отозвался режиссер, – что нам следует начать с того, чтобы каждый рассказал о своих передвижениях в тот момент, когда все случилось. Алиби. Таков ведь порядок, верно? Скажите-ка, мой юный Торндайк[21], не это ли первый вопрос, который задал бы настоящий детектив?

– Полагаю, – с улыбкой заметил Гагерн, – что мистер Картрайт вряд ли знаком с настоящими детективами.

Картрайт поднял глаза.

– Я имею честь, – ответил он, пародируя манеру Гагерна, – быть знакомым лишь с одним из них. Его фамилия Мастерс, и он является главным инспектором Департамента уголовного розыска. Даст бог, я поговорю с ним об этом случае в частной беседе. Мне также было бы любопытно услышать мнение его большого друга из Уайтхолла. С последним я, правда, не знаком.

– Не уходите от темы! – сказал мистер Фиск. – Алиби. Не это ли первый вопрос, который задал бы настоящий детектив?

– Нет, – ответил Картрайт.

– Разве нет?

– Сомневаюсь. – Картрайт отвернулся и пристально вгляделся в спальню роскошного лайнера, которая была освещена уже не так ярко, но по-прежнему выглядела безупречно, погруженная в оттенки белого, розового и золотого. По ней поплыл дымок от его трубки. – Настоящий детектив, – добавил он, – вероятно, спросил бы, кто создал эти декорации.

– Что?

– Декорации были воспроизведены по фотографиям, как водится, – озабоченно произнес Гагерн. – Поскольку изобразить нужно было немецкий лайнер, мы воспользовались снимками «Брунхильды». Я руководил расстановкой декораций.

– Как водится, – повторил Картрайт.