– Где? – Маг был вновь собран и настроен на драку.
У меня же голова будто чаша с дурманом и в крови огонь.
Куратор в образе безобидного бурундука махнул лапкой в сторону потайного хода и деловито сообщил:
– Там! Хрипит уже.
Пока Фарийский занимался пойманным в ловушку вторым орком, Чейл успел провести со мной воспитательную беседу:
– Эффи, не теряй голову! И не позволяй терять голову своему мужчине, пока вы в опасности.
И ведь не оправдаешься в такой ситуации: могла оттолкнуть, но ответила на поцелуй. Ох, попробуй на такой не ответить… Когда земля вылетает из-под ног под таким напором.
– Этот маг – не мой мужчина, – возразила я шепотом.
– Ага, попробуй его теперь в этом разубедить, – захихикал Чейл довольно.
Еще мгновение он смеялся, а затем мордашка вновь стала печальна и серьезна.
– Помер? – спросил он огорченно. – А это все Эффи виновата, мол, пусть повисит, пусть повисит… Вот и отвиселся бедняга.
Я обернулась.
Фарийский нес на плече здоровенного наемника.
– Еще жив, – возразил маг коротко и огляделся: – А где Эффи?
Ой-ой. Куратор забыл, что мое имя мы разделили: я – Зея, а несуществующая ученица – Эффи.
– Да убежала она перед вашим приходом, за вещами отправилась, – нагло соврал бурундук, пользуясь тем, что ни один амулет правды не определит его ложь.
– Через потайной ход?
– Ну да! Она и нашла его, – вдохновенно сочинял Чейл.
– Молодец, ловкая девчонка, – одобрительно кивнул Фарийский. – Сейчас сдам спящего красавца с рук на руки вашей охране и вернусь.
– Разве нас охраняют? – справедливо возмутился Чейл. – Хаоситы шастают в покои хранительницы как к себе домой!
Фарийский молча распахнул дверь. Из коридора донеслись крики, звон стали. И пепел… Пепел серым облачком внесло сквозняком.
– Вас охраняют, рискуя жизнью, – произнес маг жестко. – Не нужно бездумно двери открывать, чтобы чужие усилия не оказались напрасны.
Справедливое замечание. Я вздохнула.
– Зея, отправь зов Эффи, чтобы поспешила. Когда я вернусь, дочь должна быть здесь.
Мое лицо опалило жаром стыда. Этот дурацкий обман слишком далеко зашел, пора прекращать.
– Она мне не дочь! – воскликнула я.
Поправив тело наемника на плече, хмурый маг решительно пообещал:
– Как только все закончится, пойдем в храм, я признаю девочку, и ты не будешь ее больше стесняться.
И он решительно вышел из покоев. Я же осталась возмущенно глотать воздух.
– У-и-и-и! Фарийский меня признает, – радостно захлопал в ладоши куратор, а затем и вовсе сделал кульбит на постели, дважды перевернувшись в воздухе. – Эффи, можно я уже начну называть тебя мамой?
Я рухнула в кресло и закрыла лицо ладонями.
Боги, за что мне это? Он все помнит, все! И злится из-за подставы. Вон, даже готов отнять у меня несуществующего ребенка, приняв его в свой род пред ликом богини. Как же это все получилось?
– Что, нельзя мамой называть? – огорчился веселившийся дух. – Ну и ладно, зато маг не против, чтобы его называли отцом, – вижу это по его горящим глазам. И ведь хороший-то папаша! Повезло мне!
Чейл без устали хохмил, но я уже не слушала.
Фарийский все вспомнил, но решил молчать. Значит, первой буду я! Я заговорю о том, что натворила.
Я мысленно вернулась в день, когда совершила огромную глупость. Судьбоносную ошибку, за которую придется расплатиться двадцать лет спустя.
– Ну ты и дура, – протянула Михелина злорадно.
Я подавила вздох: сейчас здесь начнется девичья драка. Крики, шальные заклинания, активация защиты библиотеки, преподаватели набегут… Меня, естественно, они обнаружат, начнут допрашивать, что здесь делаю. Говорить, что в темной нише за стеллажом книгу читала? Угу, поверят, как же. Принц поймет, что от него пряталась, опять обидится…
– С чего это вдруг я успела поглупеть? – спокойно спросила Аликея, извечная соперница Михелины в стенах академии.
Как интересно! Поражена, что сокурсницы умеют мирно разговаривать, а не только рвать друг другу волосы и бросаться пакостными заклинаниями.
Михелина любезно объяснила:
– Так долго вертеть графом – и уступить накануне важнейшего выбора! Вечный не примет в ученицы гулящую ведьму.
– Я не гулящая, – с достоинством возразила сильнейшая ведьма из Приозерья. – Я люблю Флоранца, он любит меня.
Михелина ехидно фыркнула:
– Посмотрим, выживет ли ваша любовь к концу года.
– Выживет, не переживай, – уверенно заявила ведьма. – Флоранц без меня жить не может.
– Пусть так, но счастливую возможность стать хранительницей ты упустила.
– Я не хочу становиться хранительницей, я выбрала успешное замужество, – убежденно повторила Аликея.
– Ну и дура, – продолжила обзываться Михелина.
– Сама такая, – наконец огрызнулась ее собеседница.
– Нет, – хмыкнула Михелина. – У меня есть и жених, и шанс попасть ученицей в Занебесье.
– Если невинность – важное условие, то почему о нем не говорили? – заметила несоответствие Аликея.
– Потому что… – Михелина задумалась. Шорох страниц листаемой книги, и она вновь заговорила: – Вот, смотри сама, я не привираю.
Некоторое время сокурсницы, вяло, беззлобно ругаясь, обсуждали прочитанное.
