Я молча смотрела на полуобморочного мужчину, которого на гору Ячарис чудом довез ящер. Умное животное запомнило, к какой ведьме часто ездил его хозяин, а может, ему успели приказать. И повезло, что ему спускалась навстречу Аликея со своей свитой.
– Это ведь граф Флоранц, твой обидчик? – спокойно уточнила я у сокурсницы, хотя сердце сжималось от сочувствия.
Единственное оправдание моей неспешности – внутри все еще бурлило от переизбытка магии, заклинание все равно не вышло бы.
– Да, это Флоранц! Молю, спаси его! Моровая гниль сейчас сжирает его тело.
Слуги, запустившие в храм ящера с обмякшим в седле раненым, дружно бросились врассыпную. Я их не осуждала: зараза поражала всех, кто к ней прикасался. Повезло, что Аликея не позволила трогать мужчину, а приказала пропустить к залу с Источником прямо на ездовом ящере.
– Я вижу, что это моровая гниль. Ты же в курсе, что лекарства от нее нет?
Аликея стала еще белее. Такое впечатление, что ее тело покинула вся кровь.
– Спаси его, ты же хранительница, – проскулила ведьма, еще час назад заявившая, что у нее нет любимых людей. – Молю! Я все для тебя сделаю!
На меня смотрели десятки глаз. Ожидал, как поступлю, и Фарийский. Он помнил, как я спасла молодого мага в приграничном зале телепортов, но молчал, не вмешиваясь, не прося за собрата по Совету.
– Лучше все сделай для самой себя, – посоветовала я Аликее и громко позвала метлу: – Вета, ко мне!
Прожигая пространство, она возникла предо мной, втянув ветки в древко, то есть сразу в форме посоха. Изукрашенный рунами череп на рукоятке сиял глазницами: левая – бирюзово-голубым, правая – оранжевым.
– Уйдите все, кроме лорда Фарийского, леди Аликеи и моей ученицы, – приказала я строго.
Свидетелей как ветром грозовым сдуло.
Я подошла к замершему на месте ящеру. Высоковато тянуться до пациента.
– Лечь! – приказал животному Фарийский, уловив мое замешательство.
Бесчувственный брюнет едва дышал, но продолжал цепляться за шею ящера, который, к счастью, не был «вкусен» для гнили. Зато человека она оплела, будто паутина. Черней всего сеточка была на лице и шее.
Не обращая внимания на окружающих, я коснулась посохом руки мага.
– Землею, водою, огнем и ветром, – затянула монотонно древнее обращение к высшим силам. – Жизнью и смертью… Заклинаю!
Оранжевая глазница полыхнула ярче. Зубы черепа заскрежетали, а затем челюсти разжались, втягивая черный дым, вылетевший из мужчины.
Кляксу за кляксой, череп поглощал жадно гниль и одновременно мою силу. Капля, еще и еще…
Граф открыл глаза и затуманенным взором обвел всех присутствующих. Его лицо, шея и руки посветлели, избавившись от смертельного знака в виде черной сетки.
Он выдохнул облегченно, увидев Аликею.
– Ты здесь… Слава всем богам. Не покидай храм.
– Флоранц! – рыдая, бросилась к нему ведьма.
Он поцеловал ей руку и, уже глядя на Фарийского, коротко отчитался:
– Прорыв не точечный, это множественные проколы пространства. Один неподалеку от горы. Много раненых и зараженных моровой гнилью.
Граф, явно обессиленный недавней хворью, с трудом выпрямился в седле.
– Сведения принял, – кивнул Фарийский и попросил: – После нашего ухода запрете ворота во двор храма, никого не впускать и не выпускать.
– Хорошо, – откликнулась Аликея. – Сейчас отдам приказ… Точнее, прикажет госпожа Арбор.
– И не подумаю, – усмехнулась я.
Насладившись мгновением всеобщего замешательства, я закрыла глаза и крепко, двумя руками, сжала посох.
Из набалдашника-черепа ударил вверх поток света. Мощный, нереальная силища!
Пол, стены, потолок храма задрожали. Поднялся ветер. Запахло грозой.
Хоть бы удержать силу Источника… Хоть бы устоять на ногах…
«А как же твое заветное желание?» – прозвучал в голове голос Вечного.
«Мое ли?» – ответила вопросом на вопрос.
Сейчас моим главным желанием было остановить кровопролитие.
Одно дело, когда прокол один: где-то открывается хаосовый переход, из которого выскакивает несколько тварей. Они реагируют в первую очередь на магов, практически не трогая обыкновенных людей. Боевики успешно их выслеживают, легко уничтожая. То есть выполняют свои обязанности по защите королевства, как бы цинично это ни звучало.
Но множественный переход – это поток нечисти. Оголодавшей настолько, что она бросается на всех, даже на не носителей магии. Это сотни смертей!
Магическое поле Архольма слишком ослабело, раз это произошло.
Как хранительница, в течение года я могла залатать дыры хотя бы над Фирозией.
Но этого года у меня в запасе не было.
И я отдала свое желание.
«Не пожалеешь?» – спросил незримый Вечный.
«Нет…»
Свет лился бесконечным потоком вверх.
Мысленным взором я видела всю предрассветную Фирозию.
Ее густые хвойные леса, лазоревые озера, голубые ниточки рек, бесконечные изумрудные поля, большие и маленькие города и уютные деревеньки.
Я видела столицу, которая уже не спала. В десяти местах, отдаленных друг от друга, танцевали черные смерчи-порталы, периодически выплевывая из себя кровожадную уродливую нечисть.
Горели магические фонари и случайные здания.
