Стены светло-серые, чтобы на них ярче смотрелись картины с экзотическими птицами. Кровать с мягкой плюшевой спинкой, чтобы удобно было сидеть с ноутбуком на коленях. Моя продуманная до мелочей мини-гардеробная за шторкой. Мой красивенький туалетный столик с фигурками, увешанными браслетиками и сережками. Я все тут люблю!
И я тут больше не живу.
Странно. Непривычно. Я как во сне…
То, что казалось нормальным там, в другом городе, вдали от дома, здесь кажется полным сумасшествием. Я вышла замуж! Это правда. Это не сон…
В коридоре раздаются голоса. Звучат приветствия, смех, топот. Я распахиваю дверь. Девчонки! Гурьбой поднимаются по лестнице, залетают в мою комнату, обнимают и тискают меня.
– Ты куда пропала?
– Почему не отвечала?
– Что вообще происходит? Колись!
– А вы откуда тут… – растерянно лепечу я.
– Сашка сказал, что ты сегодня приезжаешь, – поясняет Алина.
– А больше он ничего не сказал?
– Нет. А что?
А то! Я прячу руку с кольцом за спину.
– А Богдан сказал, что ты его послала, – говорит Настя.
И они в три пары глаз таращатся на меня.
Я достаю из кармана телефон… И у всех одновременно звякает в карманах и сумочках. Они недоуменно переглядываются, лезут за своими телефонами, заходят в наш общий чат… И видят там мои свадебные фотки.
– Класс… – выдыхает Алина. – Ты просто бомба!
– Горячая петарда, – подтверждает Настя. – Кто фотошопил?
– Что? – переспрашиваю я.
– Кто это сделал? – уточняет сестра Богдана.
Которая, кажется, думает, что я все еще страдаю по ее брату и поэтому так заморочилась.
– Не похоже на фотошоп, – задумчиво произносит Риша.
И – тянет мою руку. Ту, которую я прячу за спиной.
– Ого, – она разглядывает кольцо.
Настя с Алиной переводят взгляд с кольца на фотографии. И до них, кажется, начинает доходить… То, что Риша, как самая сообразительная, уже поняла.
– Ты что, реально…
– Да ладно. Не может быть!
– Ты вышла замуж?
– Да, – отвечаю я.
И смотрю, как на их лицах проносится череда эмоций. И у них падают челюсти. И глаза становятся размером с блюдца. И они садятся на попы. В прямом и переносном смысле.
Да, это надо было видеть!
– Машка, ты чокнутая! – вопит Алина.
– И ни слова нам не сказала! – это Настя.
– Это же тот самый красавчик из кладовки, – подмечает наблюдательная Риша. – Вы классно смотритесь вместе…
И они с визгами бросаются меня обнимать.
– А-а-а!
– Это просто отвал башки!
– Шок-контент!
В этот момент в комнату заглядывает Рома.
– Маш, что случилось?
– Ничего.
Девчонки замирают и просто беззастенчиво пялятся на него.
– Заходи, – говорю я. – Это моя комната. И мои подруги.
– Привет, хулиганки.
– А это мой муж, – произношу я.
– Вау… – проносится по комнате восхищенный вздох.
Да! Именно. Вау. Триста тысяч раз вау!
Этот невероятный мужчина – мой муж! Он в светлых джинсах, идеально сидящих на бедрах, в темной футболке, обтягивающей подкаченный торс, взъерошенный после сна, со своей стильной щетиной – ходячий секс!
Он такой… такой… А я такая… такая… влюбленная. И чокнутая. Авантюристка!
Моя жизнь изменилась за одно мгновение и уже никогда не будет прежней.
И я счастлива! И я не хочу прежнюю жизнь. Но… почему-то в носу щиплет и на глаза наворачиваются слезы.
– Маш, ты чего? – испуганно спрашивает Рома.
И обнимает меня.
Он такой заботливый. Такой нежный. Такой хороший…
А я так люблю своих родителей. И братьев.
И подруги у меня самые лучшие…
Почему я реву?
– Что случилось? Кто обидел Машу? – раздается рык моего отца.
– Никто! – всхлипываю я, орошая футболку Ромы солеными слезами.
И вижу, что в комнату набились все мои домочадцы, включая младшего брата Димку. Который смотрит на меня, как на дуру.
– Раньше невесты на свадьбах всегда ревели, – меланхолично произносит Риша. – Так было положено.
– Потому что их отдавали замуж, не спрашивая, – вставляет Алина.
– Не поэтому, – возражает Риша.
– А почему?
– Так они прощались с семьей, с подругами, со старой жизнью.
На этих словах я начинаю реветь еще сильнее.
– Никто ни с кем не прощается! – шикает на Аришу мама. – Просто у нас девочка очень эмоциональная.
Она подходит и гладит меня по голове.
– Маш, хочешь мы его в кладовке запрем? – выдает Алина.
– Кого?
– Мужа твоего! Чтобы он тебя не забирал.
Я вспоминаю, как мы с Ромой познакомились в темной кладовке. И внезапно начинаю смеяться. Господи… как мы будем это детям рассказывать?
Столько эмоций… Столько всего…
Меня просто разрывает! Я не могу с этим справиться.
Я всегда была эмоциональной. Ничего не умела скрывать и держать в себе. Грустно – реву в голос. Весело – хохочу.
А сейчас мне… хочется все это сразу!
– Дурдом, – вздыхает Сашка. – Началось в колхозе утро… Дайте ей валерьянки, что ли. Или смирительную рубашку.
И тут Рома… целует меня. В губы. Долгим, нежным, глубоким поцелуем. От которого у меня начинается сладое головокружнение и оно длится… и длится… и длится… бесконечность.
И все куда-то исчезают. В прямом смысле.
Когда я открываю глаза – никого нет.
Только я и он.
Мой муж.
– Рома… – шепчу я.
– Что, моя Козочка?
– Я тебя люблю…
Богдан
– Что? Серьезно?
– Охренеть.
– Не может быть!
– Сто процентов. Девчонки с бухгалтерии уже мутят поздравление.