«Теперь к себе, закрыться и никого не впускать!» - Изегер почти побежал. Его гнал страх, что он не успеет вызвать строн, и девчонку поймают. Пограничники побоятся нарушить приказ, убить не убьют, но... Лорд Ханнор знал, как его ребята умеют бить, не оставляя видимых следов. Предатель тихо умирал, и никто не мог доказать, что его забили насмерть. И такое приходилось делать. На границе жизнь суровая...
Уже подлетая к двери, почувствовал сильнейший толчок. Словно кто-то копьем в грудь ударил. И сердце вдруг затихло. Перешло на мерный стук. Точно сняли с него путы, что сжимали в последнее время.
«Что это?» - Изегер остановился. Вдохнул - выдохнул. Ни чужой боли, ни отчаяния, ни страха. Будто что-то наносное перегорело, неправильное... Дурман ушел, остались лишь чистые чувства. Его чувства.
По инерции зашел в свою комнату, крепко запер дверь, потом, проверив все потайные ходы, перебрался в лабораторию и уже там наложил купол тишины. Встал в центре, вытянул руку, представил, как блестят камни на серебряной змейке с головой на женской кисти.
- Вернись!
Подождал и еще раз, не веря самому себе:
- Вернись!!!
И ничего. Ни дуновения ветра, что чувствовал в тот раз, когда пытался вернуть Веру, ни отклика болью, что обязательно должна была полоснуть при насильственном вызове строна.
Изегера шатнуло. На ватных ногах он добрался до стола, где горкой лежали приготовленные для королевской сокровищницы амулеты, оперся на него.
Поднес руку ко лбу, зарылся пальцами в густые волосы.
«Не успел. Убили...»
Громко лопнул купол тишины.
- А-а-а-а!!! - кричал Изегер. И градом разлетались редкие амулеты, скинутые в ярости со стола. - А-а-а-а!!! - и вскипала вода в черной бочке. - А-а-а-а!!! - и колотились стражники в двери, зря ломая пики.
Лорд Ханнор вдруг понял, что не нужен ему этот проклятый строн. Сейчас Изегер в противовес годам ожидания страшно боялся получить его назад, потому как вместе с родовым амулетом непременно придет известие, что безумная дева умерла. А он хотел ее. Хотел просто видеть. Просто знать, что жива. Просто чувствовать, что она рядом. И пусть она его ненавидит. Пусть. Лишь бы жила. Ему этого, оказывается, достаточно...
- Милорд, откройте. Милорд! - за дверью собакой скребся Круст. Уже час скулил, чтобы впустили.
- Поди вон, - ни голоса гаркнуть, чтобы оставили, ни сил, чтобы открыть.
И только робкий зов мальчишки, Михайки, заставил подняться и словно немощному старику дотащиться до дверей.
- Милорд, не ищите ее. Она ушла.
- Куда ушла?..
- Совсем ушла. Велела сказать, что никогда вас не забудет.
- Михайка, она не могла... Ей некуда идти.
И ведь верил, что девчонка никуда не денется. Ей действительно никуда не нужно идти, здесь ее дом.
Михайка подозвал пальцем. Изегеру пришлось наклониться.
- Она с Вжиком ушла, - горячо зашептал на ухо. - Он ее спрячет от бастарда.
- От бастарда?
- Принц ее украл. Я крыс в его покои напустил, чтобы Джульку вытащить.
- Ну-ка, погоди. Расскажи все по порядку.
Он еще не верил, что девчонка жива, но надежда, что она каким-то образом сняла с себя строн, заставляла действовать. И не родовой амулет гнал лорда Ханнора в погоню, а желание вернуть ту, что на долгое, мучительно долгое мгновение посчитал погибшей. Он защитит ее. Он сможет.
На воротах доложили, что бастард, услышав об убийствах, сбежал под королевское крыло, использовав подаренный Изегером амулет перемещения. Его карета, слуги и стража тоже уже отбыли.
- Нет, карету обыскали. Как можно нарушить приказ и пропустить без досмотра. Нет, девчонку не обнаружили.
К утру пришла новая весть. На дороге в поселок нашли привязанного к дереву Вжика. Добиться от того вразумительного ответа не удалось, он был под действием сильнейшей порции кьярвы, которая начисто отбила память. И только по срезанной веревке опытные пограничники догадались, что вязали те узлы эльфы.
Магистр ждал вестей с того самого момента, как отправил Изегеру письмо с советом жениться на безродной, и вот теперь, когда в лицо дышала зима, он, наконец, дождался.
В его кабинете, едва не снеся дверь, из разверзнувшегося пространства появился сам лорд Ханнор.
Его глаза горели, синяки, невесть откуда взявшиеся под ними, выглядели так, словно Изегер нацепил черную разбойничью маску, на скулах отливала синевой щетина. Обычно аккуратный в одежде, неукоснительно следующий столичной моде даже в той глухомани, где проживал, сейчас он выглядел неподобающе: рубашка выправилась, манжеты несвежие, сапоги такие, как будто их хозяин проделал весь путь до столицы пешком.
- Какими ветрами, мой друг? - Магистр был до слащавости приветлив. Встал из-за стола, прошел вперед, раскинул для объятий руки. - Как поживает твоя юная жена?
Изегер нахмурился.
- Я вроде не писал вам, что она юна.
- Да? - Магистр, забыв об объятиях, в задумчивости провел пальцем по седой брови. - Должно быть я напутал. Видимо, решил, раз новобрачная, то непременно юная. И что тебя привело ко мне? Нужен совет?
- У меня беда.
