Кевин со скучающим видом уставился в потолок, раскручиваясь на стуле вокруг своей оси. Устав от этого занятия, он мазнул взглядом по рабочему столу Лукаса, остановившись на свитке с предназначением. Взяв его в руки, парень углубился в изучение иероглифов, которыми были покрыты золотые торцы и поверхность тончайшего футляра, напоминавшего тубус. Приступив к чтению, он с разочарованием выдохнул, когда увидел начало всем им известной истории появления Предвестников. Не став вчитываться в и без того заученные строки, парень продолжил чтение и нашел отрывки с основополагающими правилами и законами. Сеть тончайших черточек, палочек и завитушек приятно ощущалась под подушечками пальцев, когда Кевин проводил ими по прохладному золоту, в котором отражался холод его задумчивых глаз.
Солнце почти скрылось за горизонтом, когда Лукас нашел своего друга сгорбившимся над футляром и нахмурившим брови, выражая сложную мыслительную деятельность.
Нулевой, облаченный в новые черные джоггеры и лонгслив, был замечен, когда костяшки его стройных длинных пальцев легко пробежались по темной древесине дверного проема.
– Интересно, с каких это пор я должен стучаться к себе в кабинет, спрашивая разрешения войти? – по-доброму усмехнулся он.
– С тех пор как стал оставлять дверь открытой при чужих. – Кевин не поддержал его шутливого настроя.
– Да брось, что можно украсть у Нулевого? Пару старых трактатов да баскетбольный мяч?
Третий шумно выдохнул, выражая молчаливый протест. Его взгляд наконец оторвался от свитка и скользнул по фигуре, которая все еще стояла, опершись плечом о балку и держа под мышкой увесистую стопку книг и пару свитков в руке.
– Чего стоишь? – непонимающе поинтересовался блондин.
– Ты так и не разрешил зайти, – хитро прищурился тот в ответ.
– О Боги… входи. Ты когда-нибудь прекратишь паясничать? – ворчал Кевин, аккуратно отложив свиток в футляре, чтобы пододвинуть стул к столу и расчистить место для новой порции книг.
– Когда умру, наверное, – улыбнулся Лукас.
– Не шути так.
«Кто тут шутит?» – подумал Нулевой, когда его хитрая улыбка на миг застыла, словно превратившись в безжизненный камень. Тряхнув головой и сняв наваждение, он кивнул в сторону футляра и спросил:
– Нашел что-то интересное?
Друг лишь отрицательно мотнул головой.
– Неудивительно. Ты сегодня не первый, кто желает поглядеть на мое пророчество, – спокойно констатировал факт Лукас.
– Блейк и Каоши? – Беспокойство и недоверие забурлили на дне ледяных глаз.
– Возможно, кто-то из них тоже, но точно могу сказать только насчет учителя, – проговорил он, сортируя книги и раскладывая их по разным стопкам.
Почувствовав немой вопрос, который не решался слететь с уст Кевина, он пояснил:
– Я ощущаю все, что происходит с этим свитком, когда кто-то, кроме меня, берет его. Левая рука будто связана с ним, каждое прикосновение, можно сказать, транслируется на нее. – Игнорируя взгляд друга, он продолжил: – Я специально оставил дверь открытой. Было интересно, опустился ли учитель настолько, чтобы копаться в чужих вещах в отсутствии их хозяина, или же у него осталась хоть капля гордости. Так вот, не осталась, – раздраженно хмыкнул он, не отвлекаясь от своего занятия.
– Лукас! – возмущенно отчеканил друг.
– Что? Я не прав? Ты считаешь нормальным копаться в чужих вещах без спроса?
– Тогда чем я лучше? – спросил Кевин, припоминая, как сам незадолго до этого ворвался в чужую комнату, будто к себе домой, и стал шарить по столу.
Спиной почувствовав стыд, исходящий от друга, Нулевой развернулся и, глядя ему прямо в глаза, с уверенностью сказал:
– Я когда-нибудь говорил, что ты здесь нежеланный гость? Выгонял тебя? Запрещал приближаться? Не разрешал брать мои вещи?
– Нет, но…
– Вот именно что нет. Ты не учитель, а учитель – не ты. То, за что я не уважаю его, не распространяется на тебя. Будь добр не переживать больше о всякой ерунде.
Опешив, Кевин молча уставился в спину снова склонившегося над столом друга. Отчитанный, словно ребенок, он был на удивление рад слышать эти слова, которые всего за пару секунд раздробили тяжелый камень стыда, лежавший у него на сердце.
В кабинете повисла легкая и уютная тишина, прерываемая шелестом страниц и бормотанием Лукаса. Поняв, что тот занят, Кевин хотел было сесть в кресло, но заметил, что оно завалено бумагами и парой книг, поэтому подошел к окну и присел на краешек подоконника, наблюдая за прохожими, шагающими с работы, и гадая, каким был для них сегодняшний день.
Увидев, как друг мнется, не находя себе места, Нулевой бросил:
– Что за скромность? Садись на кровать.
– Мне удобно.
– Боги, да сядь ты уже или ляг. Ты ведь устал. Мне нужно еще пятнадцать минут, так что можешь пока вздремнуть.
Не став более спорить, Кевин прилег на край кровати, загребая себе пару подушек и прикрыв глаза от долгожданной волны расслабления, прокатившейся по всему телу. Работать без передышки долгие часы было для Предвестников нормой, но эти сутки, которые выдались столь насыщенными различными эмоциями и событиями, ощущались скорее как неделя.
