– Третий всегда любил каллиграфию и рисование тушью, – задумчиво бросил Шестой, ковыряя кожаную обивку стола. – Он с детства обучался этому у лучших мастеров, так хотели родители. Потом, когда получил маломальскую известность, решил продолжить свой путь самостоятельно. Сейчас он считается художником и каллиграфом очень высокого уровня для своих лет и может соперничать со многими мастерами. Именно поэтому здесь висят ранние работы, ведь новые разлетаются, как горячие баоцзы.
Хоть парень и говорил так, словно вовсе не заинтересован в разговоре, но все же не смог скрыть гордости за друга, глядя на один из любимых пейзажей.
Джек лишь снисходительно цыкнул и поинтересовался:
– Елена, ты так любишь искусство?
– О да, это, можно сказать, мой кислород! Я просто обожаю ходить по галереям, читать об историях картин и их авторах, зарисовывать некоторые особенно понравившиеся полотна…
– Так ты тоже художник? – удивленно воскликнул Джек.
Девятая стушевалась, не зная, как лучше ответить, но, решив не скромничать, гордо сказала:
– Да, но я самоучка, поэтому не могу с уверенностью заявить, что являюсь художником.
– Но ты ведь искренне любишь это? – вкрадчиво проговорил парень, стараясь пригладить серые волосы на затылке.
– Да, но…
– И никаких «но»! – выставил Джек указательный палец и поводил им из стороны в сторону перед ее лицом. – Когда искренне любишь что-то и живешь этим, то оно составляет твою личность, а если учесть, что ты настолько обожаешь искусство, то несомненно являешься его частью, а оно – частью тебя. Более того, ты это самое искусство создаешь, поэтому можешь считаться самым настоящим художником! – закончил парень пылкую речь мягкой улыбкой – словно солнце вышло из-за туч.
– Дурень, я от тебя столь умных мыслей сроду не слыхал, – выгнул бровь Арт, сложив руки на груди.
– Разве я могу позволить себе нести всякий бред при такой красивой девушке, – по-детски резво и игриво подмигнул Второй, но вдруг почувствовал, что его ощутимо тянут за ухо. – Ай, больно! Ты что творишь?
– Дай мне сесть, дурачье, – потянул Шестой еще сильнее, чуть ли не сваливая друга со стула.
Тот, возмущенный тем, что его выставили в невыгодном свете, сдвинул брови и взвился:
– Тебе что, места мало?
– Цыц, песик, дай двум умным людям поговорить, – бросил Арт, снимая капюшон и открывая свое точеное лицо с узким подбородком, обрамленным гладкими иссиня-черными волосами. Нежные и в то же время острые черты лица, которые отнюдь не выглядели женственно, придавали элегантности и аристократизма, а слегка вздернутый нос идеально гармонировал с плутовством, изредка мелькающем во взгляде и пропадающем вместе с бликами.
Подняв глаза, которые казались абсолютно черными, но в свете закатного неба словно блестели изнутри, отливая цветом хвои и можжевельника, он заставил девушку приоткрыть рот и едва сдержать восторженный вздох.
Заметив ее реакцию, Арт расправил плечи и мурлыкнул, обведя свое лицо ладонью.
– Красиво, да?
Не ожидая, что ее мысли раскроют, да к тому же столь наглым образом, Елена задохнулась, запутавшись в ворохе слов, которые закружились в ее голове.
Парень, сидящий вполоборота, тихо усмехнулся:
– Знаю, что красиво. Этот олух, – указал он на друга, который примостился по другую сторону от девушки, – в первый же день нашей встречи выдал что-то наподобие: «Вау, ты невероятно красив, прям как девчонка!»
Наклонившись к столу, чтобы встретиться с взглядом шоколадных глаз напарника, который сел по другую сторону от Елены, он с намеком добавил:
– И искренне посчитал это комплиментом.
Тот надулся и ткнул девушку локтем, пробурчав:
– Елена, разве он не похож на девочку? Смотри, какие длинные и пышные ресницы, ухоженные волосы и светлая кожа.
– Спасибо за столь откровенные комплименты, но перестань разглядывать меня.
– Ты сам виноват в том, что мы теперь не можем не смотреть на твое девичье личико, – хохотнул Джек и прищурил глаза в ожидании ответной реакции, которая не заставила себя долго ждать.
– Песика не спрашивали. – От взгляда Арта остальные тут же поежились.
– Да какой я тебе пес! Если не прекратишь звать меня так, то сам обзаведешься прозвищем! – Он на секунду задумался и тут же выпалил, довольно просияв: – Будешь сладким мальчиком.
– А для кого я, по-твоему, конфеты с собой таскаю, а? Если б не ты… – взвился Шестой.
Он был готов разразиться гневной тирадой о том, почему ощутимая часть его расходов уходит именно на сладости, но остановился, удивленно взглянув на прикрывающую рот рукой Елену.
Девятая, которая находилась меж двух огней, сначала переживала, думая, что парни ссорятся, но в какой-то момент непонимание сути их спора и фраза, сказанная Джеком, спровоцировали неконтролируемый хохот.
– Простите, не сдержалась, – пискнула она и снова зарылась лицом в ладони, из-за которых выглядывали прищуренные глаза, влажные от выступивших слез.
Арт тяжело вздохнул, помотав головой на глупо шутящих парня и девушку, которые готовы были свалиться со стульев. Дав им время прийти в себя и снова обратиться в слух, он выдержал паузу и повторил вопрос:
– Я красив, верно?
