— Если моя дочь хоть как-то пострадает из-за твоего решения — я тебе лично потом башку оторву, — сдался, наконец, Красс, усаживаясь на постель.
— Вот и замечательно. В таком случае — работаем. Орик, ты знаешь, что от тебя требуется. Проведёшь в поместье в облике куклы две ночи. Там, куда тебя положит Ариша. Как только увидишь, что на второй день все начали бегать и суетиться — ищешь укромное место, где мы проделываем дыру… и действуем дальше.
Орик кивнул. После чего Амидал напоил свой бур его кровью — Орик покорно отдал столько, сколько было нужно. После чего Сареф исцелил его Властью Жизни — и, как ни странно, после этого умения Орика скрутило от судороги, хотя его запас здоровья был восстановлен до максимума. Но времени разбираться с этим не было. Он обратился в куклу — и маленькая рыжая стревлога старательно спрятала его под своё платье. И когда она уходила, Сареф смотрел ей вслед с таким напряжением, какого ещё никогда не было на его лице. Вот оно. Все приготовления закончены, все фигуры скоро будут на своих местах. Осталось совсем немного терпения… и можно будет начинать…
Следующий день полностью прошёл, как на иголках. Больше не было нужды что-либо выяснять: каждый знал, что и где им предстоит делать. Даже, напротив, сегодня в Мигьёле было не продохнуть от стражи, и две пары стражников в красных доспехах регулярно заходили перекусить и выпить в Сухопутную звезду. В итоге Сареф и его спутники даже есть спускаться ходили по одному или по двое, чтобы большая разношёрстная группа не привлекла ненужного внимания.
Как Сареф и обещал Шадию — он уничтожил грамоты, которые им выдала Бруминья, чтобы в том случае, если их миссия всё же провалится — у Красного Папочки потом не было повода докапываться до орка. И об уничтожении этих грамот Сареф не жалел. Бруминья, выдавая эти документы, говорила правду: основную ценность они имели только на Островах Шадия, Марумота и Эмерика. На Острове Хрипунца на эти грамоты обратили внимание только потому, что одна из них была выписана на имя Ансильяша. А на Острове Красного Папочки ими и вовсе, в принципе, можно было подтереться.
Правда, в момент уничтожения Сареф уловил лёгкий энергетический отклик. И мгновенно понял, что это означает. Конечно же, Шадий почувствовал, что документы за его личной подписью оказались уничтожены. И… вполне возможно, что орк сейчас про себя пожелал им удачи.
Вечер перед операцией прошёл просто кошмарно. Его спутники (а особенно зверствовали Красс, который был близок к своей дочери, как никогда, и Ансильяш, которому ради их дела пришлось ещё на две ночи отдать несчастную Аришу во власть Красного Папочки) уже начинали рычать друг на друга за слишком косые взгляды или громкое дыхание. Даже Амидал, который буквально из кожи вон лез, чтобы хоть немного всех развеселить, не добился ровным счётом ничего. В конце концов, Сарефу это надоело — и в какой-то момент он просто приказал всем ложиться спать и восстанавливать силы, а если кто-то не хочет — он с огромным удовольствием ему поможет. К счастью, все понимали, что будет глупо вот так перессориться перед началом миссии, к которой они так долго шли — и потому покорно легли по постелям. В качестве огромного исключения — Ванда задействовала свои навыки, чтобы при помощи демонических лап размассировать Крассу, Ансильяшу и Амидалу шею и спину — и этим погрузить их в спокойный сон. Ну а сама Ванда и Сареф смогли заснуть благодаря помощи своих хилереми, которые, как всегда, чутко стояли на страже покоя разума хозяев.
Утром встали рано, ещё до рассвета. По приказу Амидала каждый съел по одной зерновой лепёшке, которая надёжно заглушила чувство голода на полдня. Пить они не стали совсем. После этого Сареф снова поговорил с трактирщиком — и заплатил ему ещё 50 золотых монет, попросив при этом сохранить в тайне их пребывание здесь. В том числе и потому, что очень скоро это будет и в его интересах. Несчастный трактирщик, понимая, что он увяз в этом деле по самую маковку, лишь покорно кивнул, пообещав сделать всё так, как ему приказали.
