Внезапно, тропа оборвалась, выводя нас на небольшую поляну. И то, что мы увидели, никак не вязалось с образом мрачного, проклятого леса. Посреди поляны, словно мираж, возвышался огромный шатер, сшитый из ярких, разноцветных лоскутов. Он пестрел всевозможными узорами, от простых геометрических фигур до сложных, замысловатых орнаментов. Вокруг шатра горели костры, над которыми что-то дымилось, распространяя в воздухе приторно-сладкий аромат, заглушавший даже запах леса. Звучала странная, ритмичная музыка, похожая на смесь барабанного боя и звенящих колокольчиков.
Вокруг костров, пританцовывая и распевая что-то нечленораздельное, кружились люди в ярких, расшитых бисером одеждах. Их лица были раскрашены причудливыми узорами, а в волосах красовались перья и цветы. Все они, казалось, пребывали в состоянии транса, полностью отдавшись ритму музыки и аромату костров. Это больше походило на какой-то языческий праздник или ритуальное сборище, чем на логово культистов, ожидаемое нами.
Рыцари переглянулись в недоумении. "Что это такое?" — прошептал один из рыцарей.
Я сам не знал, что и думать. Предполагал что угодно, но не карнавал посреди проклятого леса. Но что-то здесь было не так. Слишком уж приторным казался этот праздник, слишком навязчивой музыка. И в глазах танцующих я видел не веселье, а какую-то пустую, отрешенную покорность. Это был не праздник, а маскарад, тщательно скрывающий что-то зловещее.
— Что это? — спросил я, приблизившись к культисту.
— Это подношение, — прошипел тот в ответ, не отрывая взгляда от жуткой процессии. — Жители окрестных деревень совершают ритуал, дабы укрепить мощь нашего господина.
Очередная мерзость, творящаяся в тени. — И кто же избран в качестве жертвы?
Культист осклабился, обнажив неровные зубы. — Они все — жертвы. Все до единого принадлежат нашему господину.
В этот момент меня словно окатили ледяной водой. Вот почему я не нашёл ни единой жертвы в той деревне. Они забрали всех. Всех до одного. И эти несчастные, корчащиеся в ритуальном танце… неужели это мои люди? Остатки моих подданных, превращенные в живое топливо для чудовища? Но Минелия говорила, что в других деревнях людей вырезали, может, там действовали настоящие разбойники?