Наконец, настал момент, которого с нетерпением ждали. Астьер занял место пилота, хотя в том не было необходимости. Шлейсер пристроился рядом. Остальные прилипли даже не к экранам радаров — к иллюминаторам. Шлейсер еще раз проверил защиту. Все сходилось. Далее последовала команда на сближение.
Переходная зона между вакуумом и поверхностью кокона (иными словами, небулярная атмосфера), была на удивление сжатой. Ее альтитуда не превышала тысячи километров. Действительно, этот отпрыск трансгалапа содержал себя в идеальной чистоте, исполняя роль некоего подобия пылесоса. Правда, со стороны открытого космоса отмечались какие-то астероидоподобные тела. За них тоже решили взяться, но позже…
На границе атмосферы зависли. Настраивались, привыкали к новым ощущениям.
Напряженность электрического поля на условной поверхности была относительно невелика — всего несколько тысяч вольт. Но если бы произошел пробой, то, учитывая колоссальный объем электростатической емкости, сила разряда составила бы десятки, а то и сотни миллионов ампер.
Астьер выровнял потенциалы, сформировал текстуру защитного экрана так, что она позволила избежать налипания на рострумах силовых эмиттеров даже долей фемточастиц пыли. После этого управление вновь перешло к артинатору.
«Ясон» двинулся к зыбкой поверхности. Одна за другой гасли звезды. За бортом сгустилась чернота…
Какое-то время в условиях полной темноты исинт подбирал диапазоны. Потом включились фильтры. Ожили экраны: регистраторы выдали первые результаты измерений. В целом, небулярная оболочка — ламинарный массив пылевого тумана — скрывала и завитки турбулентности, и скопления блуждающих астероидов, и дисперсный абразив.
Аллоскаф в считанные минуты проткнул пылевую завесу и снова оказался в вакууме. Да, предварительное зондирование уже предопределило такой оборот. Но открывшаяся картина не могла не поразить воображение. Под покровом беспросветного мрака, бесперечь озаряемого чудовищными по силе и протяженности молниями, простиралась гигантская полость, по размерам сопоставимая не менее как со звездной системой, заполненная сгустками вещества: разнородного и сложнодифференцированного. Это вещество, если и не было стянуто в эклиптику, то, по крайней мере, тяготело к ней, определяя тем самым текстурный рисунок, прежде всего присущий зарождающимся астро-планетарным формациям. То, что предполагалось — стало очевидным. Это был космический гель, впрыснутый космотектоническими силами в область вакуумной эрозии, и там дозревающий. Это были формы, определяющие зарождающуюся систему с коэволюционным [66] набором сателлитных заготовок и беснующимися между ними стихиями. Что касается оболочки кокона, то в разрезе она походила на «скорлупу» из газопылевой смеси ритмично-зонального строения. В целом же, небулу предпочтительней всего было бы сравнить с яйцом, еще не сваренным вкрутую, с
После рекогносцировки, на которую ушло около трех суток, картина того, что здесь происходит, стала проясняться.
