– Именно так, господин рыцарь, – спокойно продолжал нуониэль. – Радужный глаз феи не убьёт вас, как меч или стрела. Сначала он очарует вас несравненной красотой. А когда вы забудете всё на свете, и единственной целью вашего существования останется созерцание глаза, можно ли будет сказать, что вы всё ещё живы?
– Интересная штука, но этого мало, чтобы так переживать, вы не находите, господин? – спросил Гвадемальд.
– Кто заполучил один глаз, получит тысячи! – ответил Тимбер. – Когда у каждого человека в руках будет по радужному глазу, ваше Троецарствие превратиться в загон для скота. И уже не будет разницы, кто холоп, а кто рыцарь, одних станет не отличить от других.
– Это невероятно! – воскликнул неверующий ни во что рыцарь Марнло. – Вы рассказываете сказки, но не говорите ничего о том, почему считаете господина Гвадемальда предателем. Вы не рыцарь и вашего слова недостаточно, чтобы мы поверили вам. Чем же вы подкрепите свои слова, господин?
– О глазах он говорит правду, – вступил в разговор Ломпатри. – Я видел этот предмет. И я видел, как он действует. К счастью, на людей он влияет не так сильно, как на нуониэлей. Всё же, красота глаза невероятна и, возможно, чтобы насладиться его созерцанием, может потребоваться больше времени, чем есть у человека на то, чтобы топтать землю.
– Вы видели его, господин? – удивился рыцарь Овиан. – Вам показал его этот тхеоклемен в форте?
– Нет. Ещё один глаз хранится у моего друга Чиджея. Он тоже сказочное существо.
– В таком случае, ваш Чиджей так же опасен, как и этот Великий Господин! – рассудил Марнло. – Его тоже надо схватить и передать на суд королю Девандину.
– Чиджей хранитель, – пояснил нуониэль. – Хранить глаз – его долг. Если у кого этот артефакт и в безопасности, так это у Чиджея. К тому же, если вы мне не верите, учтите то обстоятельство, что у Чиджея нет войска, а у тхеоклемена есть. Почти есть.
– Что значит «почти»? – удивился доброжелательный Карий.
– А об этом вам стоит спросить у Гвадемальда и Ломпатри, – ответил нуониэль и снова сел на своё место.
Рыцари переглянулись. И Гвадемальд и Ломпатри поняли намёк нуониэля, но говорить не решались. Гвадемальд всё же взял слов первым:
– Немыслимо! Но, раз уж я предложил нам всем играть в открытую, позвольте мне начать. Я не знаю, как прошёл разговор господина Ломпатри с Исакием, но я прекрасно помню мою беседу с этим тхеоклеменом. Да, все удивились тому, что один старик захватил целый форт. Я не соврал, пересказывая свою историю вам и королю Девандину, да здравствует он многие лета. Но я опустил одну вещь. Исакий напугал и меня и моих людей этим байками о третьих вратах и о той злой силе, которая таиться за ними. К тому времени я провёл достаточно бессонных ночей в поисках ответов на то, что есть истина – учение жрецов или же волшебство магов. И я понял, что если тьмы нет, и все эти сказки Великого Господина лишь уловки, то, вернувшись в форт, мы сделаем своё дело и эта история закончиться, не успев начаться. Но если всё же предположить, что этот Исакий прав? Что, если за третьими вратами сокрыта тьма, способная уничтожить Вирфалию? Итак, господа, признаю: Исакий предложил мне перейти на его сторону. Этот полоумный старикашка уверен, что всему Троецарствию придёт конец! Он предложил мне спасение, но в качестве платы, потребовал привести ему войско, столь великое, какое я в силах собрать. И вот я здесь, а со мною люди. И через четыре дня под моим командованием будет войско в две тысячи копий. Но это не значит, что я собираюсь встать под знамёна этого сумасброда! Я не предатель, как считает нуониэль! Я обхитрил Исакия! Когда я подойду к форту, он откроет мне ворота как своему союзнику. Тогда-то мы и возьмём твердыню!
– Рыцарь Гвадемальд, – снова заговорил нуониэль, – вас стоит поблагодарить за искренность и смелость. Признаться в подобном – это честь, как сказали бы вы, рыцари. Но ответьте, почему же тогда вы сами не стали переговорщиком, а послали сначала вашего верховного мага, а потом рыцаря Ломпатри?
– Что бы случилось со всеми этими людьми, если бы я умер? – ответил Гвадемальд. – К тому же, через четыре дня, будьте спокойны, я выступлю переговорщиком с этим самозванцем! И не обижайтесь, господин, но плодов это принесёт больше, нежели ваши взбалмошные потуги.
– Если мои догадки верны, господа рыцари, – сказал Тимбер Линггер, – то вас, Гвадемальд, очень искусно обвели вокруг пальца. Видите ли, тхеоклемены говорят очень точно. Каждое их слово имеет значение. Исакий сказал мне, что у него будет армия «так или иначе». Да, он не отбрасывает возможности того, что вы предадите своего короля и станете служить ему. Всё же, вы – не главная его ставка. Опять же, если я прав, то ваши две тысячи копий – капля в море, по сравнению с тем, что хочет получить Исакий. И здесь, я думаю, всем нам стоит услышать то, что сказал этот Великий Господин нашему второму переговорщику.
