– Тогда спусти две! – разозлился Саван, подошёл к другому краю стены, выходящему на внутренний двор форта, свистнул, и зашвырнул медальон своему собрату, стоящему у одного из множества крупных костров. Второй Саван поймал золотое украшение, рассмотрел его в свете пламени и улыбнулся. Десять разбойников, стоящих за ним, почувствовали радость своего начальника и вторили ему робким гоготанием. Они заткнулись только тогда, когда Саван окинул их хмурым взглядом.
Сначала по лестнице вскарабкались Воська и Закчи, захватив с собой и щит рыцаря. Ломпатри поднялся последим. Спустить две лестницы, оказалось мудрым решением: верёвки скрипели так, что Ломпатри пришлось избегать резких движений, дабы не полететь вниз со стены. Да, он надеялся, что медальона хватит для того, чтобы ворота распахнулись перед ним и войска Гвадемальда влетели в форт. «А может быть, это знак? – подумал Ломпатри. – Что если мне стоит встать на сторону Иссгаарда? Его идеи страшны, но в них больше рассудка, нежели в идеях тех, кто многие сотни лет режут друг друга ради земель и дани, которую будут платить работающие на этой земле крестьяне».
Когда Ломпатри поднялся на стену, его встретила наглая рожа Белого Савана. Этот гадкий человек что-то жевал, шевеля своими толстыми, щетинистыми щеками и смотрел на рыцаря достаточно надменно. Ломпатри, ничего ему не сказав, забрал у Закича свой щит.
– Останетесь тут, – скомандовал он Воське и коневоду, и двинулся вниз по ступенькам во двор форта. Он двигался между высоких костров, тихонько поглядывая по сторонам, пытаясь понять, сколько тут людей и где они расположены. Ломпатри поравнялся с группой в центре форта. Её командир – Белый Саван – также пренебрежительно смотрел на рыцаря и подбрасывал левой рукой золотой медальон. Тяжёлое украшение шлёпалось на его чёрствую ладонь в тонких кожаных перчатках с обрезанными пальцами, как блин на сковородку. Ломпатри остановился и приблизился к Савану. Тот продолжал смотреть на рыцаря, давя глупую улыбку превосходства, подбрасывая и ловя золотой медальон. Ломпатри нахмурился и украдкой заглянул в глаза Савану. Улыбка с лица варварийца исчезла. Ломпатри перевёл взгляд на медальон. Белый Саван перестал играться украшением и напрягся. Люди, стоявшие за его спиной, попятились назад. Наконец, Белый Саван протянул руку с медальоном Ломпатри, но рыцарь лишь глянул на знакомый ему с детства предмет и пошёл дальше, не проронив ни слова.
Вскоре Ломпатри остановился. «Куда теперь?» – подумал он. Слева вход в замок, а справа вход в большое древнее здание, которое все называли складом или колонным залом. Большие ворота склада, как и вчера, оставались запертыми, но маленькая дверь в них теперь была приоткрыта. Подле неё караулили два бандита с пиками, явно подобранными у павших вирфалийских солдат. Собравшись с духом, Ломпатри пошёл на склад. Поравнявшись с караульными, Ломпатри остановился и сурово посмотрел на них. Те не поняли, что всё это значит, но на всякий случай, сделали шаг в сторону от двери, показывая, что не намерены препятствовать рыцарю.
Белый Единорог вошёл в одно из самых древних строений Эритании. Раньше руины жрецов у Стольного Волока казались Ломпатри постройкой из давно минувших дней, но по сравнению с этим помещением даже тот храм, затерянный на равнинах Дербен, можно считать не таким уж и старым. Рыцарь шёл по полу, выложенному из огромных плит, похожих на резные надгробья, только гораздо больше. Стёртые письмена не походили ни на что, виденное им ранее. Высокий свод покоился на чёрных агатовых колоннах причудливой многоугольной формы с глубокими вырезами и острыми выступами. Он миновал груды ящиков, бочек и кулей с припасами, сложенными близко от входа и очутился в просторном колонном зале. В тёмных стенах почти от самого пола до потолка высились узкие окна. Часть из них заколотили досками, а в некоторых ещё сохранилась мозаика разноцветных стёкол, повествующая странные сюжеты о солнце, Гранёной луне, пламени и тёмных силах. Далеко впереди, на другом конце колонного зала возвышались те самые Третьи Врата. Такого портала Ломпатри ни то что никогда не видел, но даже не мог себе вообразить. Огромные петли держали тяжеленный железный каркас двустворчатой двери, обшитой дубовым брусом с вставками чёрного агата. Сквозь гигантских размеров кольца на стенах с обеих сторон, тёмный портал сковывала паутина цепей. Часть цепей проржавела и повисла окислившимися гроздями, некоторые упали и превратились в рыжие кучи, вечно мокрые и холодные. Одна из цепей, чьи звенья размером превосходили кулак, лежала поверх ржавых кучек, порванная посередине. Видимо она упала совсем недавно. Хотя время в этом месте совершенно не играло роли, ибо смены дня и ночи, зимы и лета вереницей тянулись из глубокой древности похожие друг на друга и неизменные вовеки веков.
