Разбойники кинулись к катушке, шестерни защёлкали и массивная дверь внизу стала подниматься. А Белый Саван всё смотрел на Ломпатри, как заколдованный. И вот южный вход в форт открылся, и помощники Савана задвинули железную щеколду, чтобы тяжёлые ворота не упали. В этот момент Закич вынул нож, кинулся на Савана и вонзил холодный клинок ему в шею. Старый Воська вскрикнул, достал свой кинжал и поспешил на помощь своему другу, несколько раз ударив Савана в спину. Скинув варварийца со стены, коневод схватил копьё и пронзил одного из бандитов. Пока Воська занялся вторым, Закич выхватил из подорожной сумки рожок и стал дуть в него со всех сил. Пронзительные раскаты звонкого клича понеслись меж горных пиков на плато к осадному лагерю. Со стен форта казалось, что лагерь спит, но на деле всё обстояло иначе. Первый ряд палаток, чуть светящихся изнутри жёлтым светом лампад, вдруг всколыхнулся. Палатки вспорхнули вверх, а из-под них верхом на закованных в латы конях, вырвались ровным строем рыцари Троецарствия. Из-под каждой палатки появился готовый к бою всадник, с пикой или же с обнажённым мечом. По центру шёл рыцарь Вандегриф на своём верном друге, караковом дэстрини Грифе. Рядом с ним разрезали ночную тьму сиянием своих доспехов рыцарь Овиан Кери, уроженец провинции Вакския Карий Вакский, и опытный Марнло Денвир. Остальные всадники, все как на подбор опытные наездники и верные своим господам солдаты. По команде Вандегрифа всадники перестроились в клин и галопом понеслись к отворившимся вратам. За ними из других палаток стали появляться шеренги копейщиков, мечников и лучников, а из шатра главнокомандующего на снег выпрыгнул белый жеребец в позолоченной попоне. Верхом на этом красавце восседал воевода рыцарь Гвадемальд Буртуазье из Кихона, наместник короля Девандина в Дербенах. Его позолоченная кираса отражала свет Гранёной Луны так, что казалось, он сам горит голубоватым огнём. В руках он держал длинный меч и тёмно-зелёный круглый щит с изображением белой птицы Сирин.
Для Белого Единорога командование закончилось. Теперь атарийскому рыцарю предстояло сравнять личные счёты с Иссгаардом. Теперь это волновало его больше надвигающейся тьмы и разразившегося в форте хаоса. Ломпатри снова вошёл на склад и направился прямиком к колдуну. Отбросив щит, рыцарь обнажил меч и с размаху рубанул по тхеоклемену. К удивлению рыцаря, меч прошёл насквозь, а тхеоклемен как стоял неподвижно, так и продолжал стоять, пряча руки в рукавах. Ломпатри подумал, что промазал и нанёс ещё несколько ударов. Но и теперь меч проходил сквозь тхеоклемена, будто бы колдун состоял не из кости и плоти, а соткан из цветного воздуха.
– Предатель! – озлобленно произнёс образ тхеоклемена. – Глупец! Сгинь же с подобными тебе.
В этот момент облик Иссгаарда задрожал, как ива на ветру и стал таять. Посох, лежащий у его ног исчезал вместе с ним. Ломпатри же остался один на один с полностью открытыми Третьими Вратами. Тьма выползала из огромной пасти горы, вытягивая вперёд свои щупальца, извиваясь, хватаясь за косые лучи света, проходящие сквозь высокие окна, ломая эти неосязаемые столпы, превращая в гаснущую пыль. Что-то шевелилось там, в этой беспросветной тьме: силуэты гадких существ, мерно ступающих в этот мир из мира подземного. Ломпатри схватил свой щит и приготовился к последней схватке.
Всадники уже почти достигли ворот, когда на стену поднялись бандиты с твёрдым намерением ворота закрыть, а Закича и Воську скинуть со стен под ноги обнаглевших врагов. С одной стороны на них бежал Белый Саван с десятью разбойниками. А с другой ещё один варвариец без подмоги.
– Не успеют! – закричал Закич, понимая, что их сейчас убьют, ворота опустят, а рыцари останутся снаружи. – Бери одинокого!
Воська схватил копьё и встал на пути того варварийца, что наступал без подмоги. Закич же преградил путь с другой стороны Белому Савану и десятерым бандитам. Ни коневод, ни старый слуга, конечно же, не надеялись победить или же уцелеть в этой схватке. Воська настолько смирился с судьбой, что даже не испугался двух булатных мечей в руках Белого Савана. Только старый слуга захотел издать первый и последний в своей жизни боевой клич, как откуда-то сверху на варварийца вдруг рухнула тень, пронзив затылок длинным копьём.
