Мир вертится вокруг нас, а вместе с ним люди, которые занимали свое место в нашей жизни. Кто-то задерживался в вашем сердце надолго, кто-то только лишь легонько царапнул его. Друзья, приятели, знакомые. Мимолетные подружки, оставляющие утром после себя едва уловимый аромат духов и смятые простыни. Друзья – ведь с ними был распит океан алкоголя! Приятели, с которыми весело пелось «аррасакинуласьммореаширрока!» Совместные походы, драки, флирт, армия, одна сигарета на всех, портвейн в подъезде, первые поцелуи, и так далее… Море воспоминаний!
Да! Я решаю сегодня же позвонить. Даже вытаскиваю старую записную книжку, долго листаю ее, роняя пепел на пожелтевшие листки. Улыбаюсь, вспоминая те или иные истории, связанные с этими людьми. Людьми, с которыми когда-то мне было хорошо. Я уверен: моему звонку будут рады. После двух-трех длинных гудков я услышу: «Дружище! Не ожидал. Как ты?! Приезжай!!!»
Но жизнь требует движения вперед. Мне нельзя останавливаться. Как и многим другим, чтобы выжить, мне надо бежать, бежать, бежать. И я убираю книжку обратно, уверяя себя в том, что вот не сегодня, но на этой неделе. Да. Вот будут выходные. А там как раз и подгадаем время. И будет славно. Я вру себе, что позвоню, и верю этой лжи. Успокоив себя, я бегу по делам, и мое беличье колесо начинает вертеться с новой силой. И так до следующего сна.
Жила – была снулая кобылка. Бродила она по лужку, лениво слизывала розовым шершавым языком жухлый клевер, и меланхолично котяхи роняла. И никому до нее дела не было. У нее даже имени не имелось. Гривка ее была нечесана, вся в репейнике, бока худые, ребра торчат, и под хвостом грязно. Жуть, одним словом. Всякий уважающий себя коняга обходил ее стороной, благо кобыл вокруг паслось много. И не было у нее друзей кроме старой дворняги Жучки. А Жучка была такая старая, что уж мхом поросла. Даже блохи от нее давно ускакали.
Раз в день приходила Жучка на лужок, подбиралась к кобылке и одобряюще лизала ей копытце. «Не горюй, мол, кобылка!» А та радостно головой мотала и тем копытцем в землю била. И было им в те минуты весело и на душе спокойно. Потом кобылка шла дальше клевер щипать, а Жучка прихрамывая, плелась на двор есть похлебку, что тетка Дарья ей из жалости варила. Так они и жили.
Но вот однажды не пришла Жучка. Кобылка и без того пребывавшая в депрессии, почувствовала себя совсем плохо. – «Ой!» – подумала кобылка. – «Как же дальше мне жить, коли бросил меня мой единственный на свете друг? Есть ли вообще тогда справедливость?!» Надо, заметить, что кобылка была небольшого ума. И решила она утопиться. Пошла кобылка к ручью и принялась топиться. А вода там хоть и проточная холодная, но кобылке только до половины ноги доставала. Час стоит кобылка, топится, два – никакого толку. – «Ну, уж не замерзать же мне», – решила кобылка, потрясла мордой, вышла из воды и направилась на двор искать Жучку.
А Жучка-то померла. Ее старое мохнатое тельце распласталось у плетня. Грустные голубые глаза были открыты и безжизненны. Они смотрели в сторону лужка. Казалось, что Жучка из последних сил пыталась доползти до своей подружки. Но силы оставили ее. Жирные зеленые и синие с отливом мухи кружили вокруг Жучки, жужжа и радуясь. Мухи вообще существа к чужому горю равнодушные.
Кобылка долго бродила по двору и искала Жучку. И как не старалась, не смогла ее найти. Кобылка всегда плохо видела, и нюх у нее был слабый. Совсем разочаровалась кобылка в окружающих. – «Вот ведь подлая», – думала кобылка, – «бросила меня Жучка, теперь кому-нибудь другому лижет копытце». И невдомек ей, юродивой, что не предавала ее Жучка. А, напротив, до последнего вздоха, до последнего удара старого преданного сердца любила ее.
Теперь каждый может увидеть на лужке снулую мизантропическую кобылку. Да вы ее легко узнаете. Один бок у нее всегда грязный, и в глазах такая вселенская грусть, что так и хочется махнуть на все и напиться до истерики. Бродит она там неприкаянная, и жалко ее вроде, а так подумаешь, а за что ее жалеть-то? Тьфу.
