– Чертежи опрокинешь! – крикнула Зинаида.
– А ты не ври! – отозвался из-под стола Костя. – Вам можно, а мне нет, да?
– Ты со мной не сравнивай, тебе ещё до меня учиться и учиться.
– У тебя научишься, – ответил Костя.
Спорить с Костей было бесполезно. Зинаида знала – у него всегда в запасе тысяча слов; только папа мог его унять. Но папа далеко, он на льдине. Зинаида вздохнула:
– Вылезай, не трону.
– Дай слово!
– Даю.
– Дай честное комсомольское.
– Честное комсомольское. Пластырь! Липучка! Зануда!
– Студентка-лаборантка-врунья, – немедленно отозвался Костя, вылезая из-под стола.
Нет, соревноваться с Костей было бесполезно. Зинаида снова вздохнула и взялась за чертёж. Костя уселся на диван и принялся вспоминать, о чём он только что думал. Это было что-то очень важное. Следы на снегу… Собака… «Щупальца осьминога»… Вспомнил!
Костя побежал к телефону и набрал номер. После короткого разговора он схватил пальто и устремился к двери.
– Куда? – крикнула Зинаида. – Поешь сначала.
Но Костины каблуки грохотали уже где-то на третьем этаже.
На втором этаже Костя позвонил. Дверь открыл Борис.
– Здорово! – сказал Костя.
– Тихо ты, – прошептал Борис.
– Чего тихо?
– Указатель велел не шуметь. Он пишет что-то.
Указатель – подполковник в отставке и Борькин сосед – состоял в домовой комиссии. Он наблюдал за порядком и ругался с дворниками. В остальное время он писал стихи для детей. Эти стихи не печатали. Их возвращали Указателю в конвертах со штампами: «Комсомольская правда», «Мурзилка», «Пионерская правда», «Костёр», «Пионер», и за это Указателя в доме уважали и побаивались.
– Подумаешь, Указатель… – сказал Костя. – Идём во двор.
– Некогда.
– Всегда тебе некогда!
– Я приёмник собираю, – сказал Борис.
– Всегда ты приёмник собираешь. Не видал я твоих приёмников! Какой приёмник? Покажи.
Борис повёл Костю в комнату. На столе, покрытом газетой, лежали какие-то детальки, проволочки, кусочки олова. Рядом на проволочных козлах дымился электропаяльник.
– А где приёмник? – спросил Костя.
Борис засмеялся:
– На столе.
Костя ещё раз внимательно оглядел стол, но не увидел ничего похожего на приёмник.
– Да вот же! – Борис показал на маленькую дощечку, на которой были прикреплены белые и красные проводки и какие-то маленькие детальки.
– А-а, – протянул Костя. – А я думал, что это телевизор. «Знамя» или «Рубин».
– Честное слово, приёмник, – сказал Борис. – Он на полупроводниках, потому и маленький. Его можно в карман засунуть и слушать.
– Врёшь, – вяло сказал Костя. Он понимал, что Борис не врёт; он слышал уже о таких приёмниках, они действительно помещаются в кармане. Можно на уроке слушать: трансляцию со стадиона или – если зададут на дом стихотворение, а его передают по радио… Слушай и повторяй за артистом. Костя давно мечтал о таком приёмнике. А Борис вот взял и сделал. Костя даже чуть-чуть обиделся.
– Хочешь, я потом тебе сделаю? – предложил Борис.
– Я и сам сделаю, – презрительно сказал Костя. – Сто штук! Один выберу самый лучший. А остальные выброшу.
Борис опять засмеялся. Он ничего не говорил, а только смеялся. И Костя, который никогда не терялся, сейчас не знал, что сказать. Уж лучше бы Борис спорил. Но Борис не спорил – всё было ясно. Костя стоял и придумывал какие-то самые остроумные слова, которые должны были уничтожить Бориса, несмотря на его приёмник.
В это время отворилась дверь и в комнату заглянул Указатель.
– Что тут за веселье? – строго спросил он. – Почему шум на всю квартиру?
Ох и не вовремя появился Указатель! На свою голову открыл он дверь в Борькину комнату. У Кости даже мурашки по спине пробежали от удовольствия. Он знал свои права.
– А разве нельзя смеяться? – вежливо спросил Костя.
Борис подозрительно взглянул на Костю. Он не доверял Костиной вежливости, а с Указателем лучше не связываться.
– В общем так, – сказал Указатель, – прекратить смех. Вы мешаете мне работать.
Костя думал недолго. Он очень не любил Указателя.
– Ха-ха-ха, – чётко произнёс Костя, глядя прямо в глаза Указателю. – Это я смеюсь, – пояснил он. – Очень тихо. Так можно?
Лицо Указателя налилось свекольным цветом.
– Как твоя фамилия? – грозно спросил он.
Костя зачем-то обошёл вокруг стола и снова уставился на Указателя.
– Извините, пожалуйста, я буду смеяться ещё тише, – прошептал он. – Ха-ха-ха…
Глаза Указателя округлились. Он открыл рот и закрыл глаза. Затем голова его исчезла. В коридоре послышался скрежет телефонной вертушки.
– В милицию звонит, – прошептал Борис. – Он всегда ругается, если кто-нибудь шумит. Даже если мимо ходят… Он какие-то стихи пишет. Давай уйдём лучше.
– Испугался я милиции, – сказал Костя, подвигаясь к двери.
Через минуту ребята уже стояли внизу.
– А мне всего чуть-чуть осталось, – огорчённо сказал Борис. – Полчасика попаять – и всё. Теперь он маме будет жаловаться.
– Ну и пускай; не знает она его, что ли! – отозвался Костя. – Идём, будешь у нас радистом.
– У кого у вас?
– Узнаешь.
Во дворе между штабелями дров уныло слонялись Мишка и Алик.
– Чего ты так долго? – спросил Алик.
– Меня в милицию чуть не забрали, – ответил Костя. – Давайте скорее. Кто будет лейтенантом?
