Несколько раз ребята пробежали мимо сарайчика, из которого торчали Костины ноги. Но сейчас Косте нельзя было мешать, он ставил бомбу замедленного действия. Под ногами путалась счастливая Люська. Она бегала, размахивая продуктовой сумкой, и распевала: «Много неизвестна… много неизвестная». Только Борис, не зная, что ему делать, тоскливо уминал снег. Он хотел было побежать разыскивать Костю, но ребята не разрешили. Они сказали, что резидент вообще должен сидеть в подполье.
Наконец Костя свистнул. Алик и Мишка рванулись к сараю, выхватив «пистолеты». Шпион бешено отстреливался.
– Сдавайтесь! – крикнул майор.
– Сдавайся! – взвизгнула Люська.
В ответ из сарайчика вылетело полено. Оно слегка задело по ноге Люську. Люська подумала немного, села на снег и заплакала. А борьба только ещё разгоралась.
«К-х-х-х, к-х-х», – слышалось из сарая.
«Та-та-та-та», – отвечал автомат лейтенанта.
Увлёкшийся Костя высунулся из сарая.
– К-х, – сказал майор. – Я тебя убил. Вылезай.
Это было уже не по книге. Шпиона нельзя убивать сразу. Разгневанный Костя открыл было рот, но майор уже осознал свою ошибку.
– Пуля просвистела у тебя около уха! – крикнул Мишка.
Перестрелка продолжалась.
Наконец майор бросился к двери. Оттуда высунулась рука шпиона. Пистолет был направлен прямо в сердце майора. Но оба – и шпион и майор – смотрели на лейтенанта. Лейтенант, позабыв свои обязанности, продолжал строчить из автомата.
– Алик! – крикнул шпион.
Только тут лейтенант опомнился. Он бросился вперёд и грудью заслонил майора.
– К-х-х.
Лейтенант со стоном опустился на снег. Майор прыгнул на шпиона. Они катались по полу сарайчика, и Мишка никак не мог одолеть Костю. Он был слабее. А Костя, ушибив ногу об угол, обиделся и не хотел сдаваться. Костя подмял под себя майора, сел на него верхом и принялся кормить снегом. Мишка извивался и выл так, что даже Люська удивилась и перестала плакать.
– Пусти! Пусти, а то узнаешь, вот дам сейчас! – кричал майор.
Но тут Костя пришёл в себя. Он слез с майора и поднял руки. Помятый майор поднялся, отряхивая снег.
– Не буду я играть, – буркнул он.
– Но я же сдаюсь, Мишка! Смотри, я руки поднял. Допрашивай.
– Ит из э лэмп? – неохотно спросил Мишка.
– Нихт, – ответил Костя.
– Гив ми зэ эппл, – строго сказал Мишка.
– Нихт.
– Нина хэз э дог! – крикнул Мишка.
– Нихт, – ответил Костя. – Можете меня расстрелять, – добавил он на чистом русском языке.
Повеселевшая Люська с восторгом слушала этот волшебный разговор.
Она ничего не понимала с самого начала, и от этого всё казалось ей ещё интереснее. Она даже попробовала вставить: «Со многими… неизвестная». Но на неё прикрикнули.
Легко раненный лейтенант тоже принял участие в допросе. Допрашивал он почему-то на французском языке.
– Сэ си бон? – спросил лейтенант.
– Нихт, – ответил Костя.
– А где сэ си бон? – нахмурился лейтенант.
– Нихт. Не скажу, – ответил Костя.
Допрос длился не очень долго – пока хватило иностранных слов. Теперь шпион должен был скрыться. Его следовало упустить – так говорила книга. Алик и Мишка отошли в сторону, и Костя скрылся «в неизвестном направлении». Снова начались поиски. Ребята обшарили сарайчики, заглядывали под доски, залезали под поленницы. Шпиона не было.
Откуда-то из угла двора донёсся торжествующий смех и крик Люськи:
– Вот он! Вижу, вижу, спрятался.
Алик и Мишка побежали на крик. Но только лишь затем, чтобы стукнуть Люську по шее.
Генерал не должен был принимать участие в операции. Это было не по книге.
Между тем Костя разыскивал резидента. Он должен был передать срочное донесение, а резидент словно сквозь землю провалился.
– Эй, ребята! – крикнул Костя.
– Ага, – отозвались Мишка и Алик.
– А где Борька?
– Не знаем.
Костя объявил перемирие, и все трое принялись искать резидента.
– А он домой ушёл, я видела, – объявила вездесущая Люська после десятиминутных поисков.
– Чего ж ты раньше не сказала?
– Я боялась.
– Чего боялась?
– Бить будете, – честно призналась Люська.
Ребята захохотали. Кажется, Люська всерьёз вообразила себя человеком. Бить такую пигалицу! Смешно. Можно, конечно, мимоходом шлёпнуть по затылку. А бить… найдётся кто-нибудь и постарше.
Люська не знала, почему смеются ребята. Но ей было приятно, так приятно, как никогда в жизни. Ведь всё-таки её не гнали, с ней разговаривали.
– Можно, я за него буду? – храбро спросила Люська.
Костя снисходительно усмехнулся:
– Тоже мне резидент. Может, тебя ещё президентом?.. Эйзенхауэром можешь?
– Эйзенхауром… могу. – Люська мотнула головой. Она была готова на всё.
Ребята снова захохотали. Засмеялась и Люська. Она повизгивала, запрокинув голову, и даже слегка приплясывала. Она была счастлива. Вдруг Люськино лицо вытянулось. Она застыла, глядя в сторону дома.
– Что же это такое? – закричала дворничиха ещё издали. – Суп на стол поставила! За хлебом послала…
Люська с надеждой взглянула на ребят: может, заступятся? Но ребята даже отодвинулись немного в сторону. Люська стояла одна – беспомощная и виноватая.
– Да ты никак и не ходила! Где ж ты была? – спросила дворничиха, выхватывая из Люськиных рук сумку.
– Я была… перерыв… – прошептала Люська.
