были, когда она с ним, - губы женщины чуть дернулись, - жила. Пустые и холодные. Папа,
нельзя же так, ей же всего семнадцать лет!»
-Потом, - сказал Волк, беря Беллу за руку. «Девочка, - он погладил неприкрытые по-
домашнему, темные волосы, - я тебе так скажу. Твоя мама долго жила с нелюбимым
человеком, - ради Дэниела и Марты, - но тебе, зачем это делать?».
-Вы не понимаете, - Белла выпрямилась и посмотрела на него изумрудными, большими
глазами. «Я его люблю, очень люблю. Я за него жизнь отдам. А он, - девушка вздохнула, - я
ему не нужна. Так, - она пожала плечами, - ради наследника. Только я ни на что не гожусь,
даже ребенка – и того нет, - девушка отвернулась, и быстро вышла из комнаты.
-Да, - наконец, сказал Волк. «Ты не волнуйся, Николас. Правда, - все будет хорошо. Я с
тобой поеду, заберем их всех, и привезем домой».
-Может, тебе не стоит, Майкл, - неуверенно сказал капитан Кроу. «Кузина Мэри мне
говорила, у тебя же дети, двое….»
-Трое, - усмехнулся про себя Волк.
В кабинете были распахнуты окна, и Волк услышал голос сына с лужайки: «Александр,
смотри, как хорошо Джеймс уже ходит!»
-Джеймс большой, - гордо крикнул Колин. «А я – старше!»
-Старше, старше, - рассмеялся Александр и добавил: «Хорошо, что Майкл и Юджиния в
деревне, с тетей Рэйчел, иначе мы с тобой, Стивен, тут бы со всеми не управились».
-Ну что я тебе скажу, Михайло Данилович, - Марфа чуть улыбнулась, - повезло тебе. Трое
сыновей здоровых, а что Констанца тебе отказала, - так иначе быть не могло, она своего
отца дочь, а я его, - Марфа рассмеялась, - очень хорошо помню.
- Да ты и сам знаешь – нельзя с нелюбимым жить. И с нелюбимой женщиной - тоже, - она
налила вина и, подвинув ему бокал, тихо сказала: «Расскажу тебе кое-что».
Он слушал, а потом вздохнул: «Так вы Федора Савельевича любили, и он вас. Это другое».
-Другое дело, - согласилась Марфа. «Однако ж ты сам наш, московский, понимаешь –
никогда бы мы повенчаться не смогли. Что Федосья покойница за Ивана замуж вышла, -
Иван вольный человек был. А Федор Савельевич, упокой Господь его душу, - Марфа
перекрестилась, - хоша и великий зодчий был, а все равно – холоп монастырский. И со мной
бы он никогда не уехал, он бы страну свою не бросил. Да вот не дал Господь дитяти нашему
родиться. А твоему – дал. И за сие благодарным надо быть».
-Тяжело без матери-то дитя растить, - вздохнул мужчина.
-Будет у него мать, - Марфа потянулась и погладила зятя по голове. «Я же тебе во время
оно еще сказала, в Париже – ты жди, и встретишь ту, что станет тебе всего на свете дороже.
И ты ей – тоже. Торопиться-то не надо, - она сцепила нежные, в блеске драгоценностей,
пальцы, и вдруг, озорно, улыбнулась: «Петр Михайлович, значит. И волосы у него темные».
-А глаза синие, - гордо сказал Волк.
-Ты ему крестик-то свой потом отдай, - ласково велела Марфа. «С таким дедом, отцом
таким, матерью такой – ты им только гордиться будешь, Михайло Данилович».
-Буду, - он посмотрел в зеленые глаза. «Спасибо вам, Марфа Федоровна. И Мэри с Генри я
найду, не волнуйтесь».
-Знаю, - женщина поднялась. «Ты, Михайло Данилович, - своему слову верен. Пошли, - она
кивнула, - сейчас все уже приезжать начнут, - Марфа рассмеялась – со складов да верфей,
побудь с мальчиками, пока мы с Полли детей покормим».
Волк посмотрел на карту и сказал: «Ну, они у меня и большие уже, сыновья. Так, Николас –
по ней, - он показал на стол, - мы их в два счета найдем. Ты тогда поезжай в Лондон, мы тут
с кораблем разберемся, на котором я плыть должен был, и тоже – вернемся. Месяца же
хватит, чтобы новое судно построить?»
-Даже меньше, - кивнул Ник, - надо, конечно, будет укреплять днище и борта, но все равно, -
она, же небольшая будет. Громоздкие корабли там ни к чему, прибрежные воды мельче,
теплее и дольше не замерзают. Только вот…, - он замялся и посмотрел на Кеннета. «Насчет
моей сестры, ну, жены твоей, Кеннет…
-Что такое? – непонимающе спросил шотландец.
-Я был в Акадии, в Порт-Рояле, - Ник смотрел куда-то в сторону. «Я привез тело ее
покойного мужа, графа Ноттингема. Ну, чтобы похоронить тут, в Англии, на кладбище
родовом».
В открытые ставни залетел порыв теплого ветра, и зашуршал бумагами на столе. Кеннет
поставил на карту чернильницу и сказал:
-Поэтому ты и поедешь первым, шурин. Александр сейчас на каникулах, отправитесь с ним в
Оксфордшир и сделаете все, что надо. Спасибо тебе, - шотландец пожал ему руку и Ник
подумал: «Господи, помоги мне. Мне же надо будет ей в глаза взглянуть, Господи».
В большой опочивальне были раскрыты окна, и Рэйчел, взглянув на медленную, коричневую
Темзу, вдруг улыбнулась: «Скоро и Питер приедет, пообедаем, и все вместе в деревню
отправимся».
-Так, - раздался с кровати голос Полли, - Рэйчел, ты только Колина с Джеймсом сразу папе
отправь, пусть Питер с мальчиками их до усадьбы нашей довезет.
-Да я бы могла…, - рассмеялась Рэйчел, поворачиваясь, ласково глядя на Полли. Та
лежала, опираясь на кружевные подушки, темные, пышные локоны были распущены по
смуглым плечам. Дитя, что заснуло у груди, поворочалось, что-то пропищало и опять –
схватило сосок.
