молока нет еще, но ему, - она кивнула на ребенка, - полезно».
-Угу, - рассеянно сказала Констанца, с тоской глядя на стол. «А когда мне можно будет
писать?»
-Да скоро, потерпи, - рассмеялась Мирьям.
- Тогда я тебе расскажу, - Констанца улыбнулась сыну, - а ты ешь и слушай.
-Мы наблюдали четыре луны Юпитера, - раздался в опочивальне нежный голос, - каждая из
которых двигается по своей орбите. Расчеты показали, что соотношение времени движения
этих спутников может быть выражено формулой 4:2:1, где «1» - время, которое требуется
самому близкому из них к Юпитеру для того, чтобы его обогнуть….
Мирьям накинула плащ, и, взяв спящего ребенка, поцеловала Констанцу в лоб. «Я быстро,
тут недалеко. Неделю поносишь повязку, как у нас будешь гостить, и будешь пить настойку
шалфея – каждый день. И с собой я тебе ее дам. Все будет хорошо».
Женщина отложила перо, и, посмотрев на темные волосы мальчика, что виднелись из-под
чепчика, улыбнулась: «Пусть назовут Пьером, он просил. Ну, Питером, пока дитя тут, в
Нижних Землях».
-Его крестить будут, - осторожно заметила Мирьям, покачивая ребенка.
Констанца пожала плечами. «Ну, тут я уже ничего не могу сделать. Отец меня не крестил, я
вообще – незаконнорожденная, а он, - женщина улыбнулась, - он его будет усыновлять, как
положено. Так что пусть крестят».
-А про тебя, - тихо спросила Мирьям, присев на ручку кресла, - про тебя он будет знать,
маленький Пьер?
Констанца взглянула в окно – дождь прекратился, тучи рассеялись, и на горизонте было
видно сверкающая, синяя полоска моря.
-Конечно,- она повернулась к подруге. «Просто он будет жить с отцом, вот и все. Когда-
нибудь, - задумчиво сказала Констанца, любуясь спокойным личиком мальчика,- я встречу
человека, которого полюблю. И у меня появятся еще дети. А Пьер, - она ласково поправила
одеяло на мальчике, - у него хороший отец. Такой, как надо. Ну, все, идите, а то он еще
проснется. Я тут соберусь пока».
Констанца поцеловала ребенка на пороге, и, глядя вслед Мирьям, вдыхая свежий, соленый
ветер с моря, вдруг сказала себе: «Только сначала я поработаю».
Она вернулась к столу, и, раскрыв тетрадь, покусав перо, начала писать: «Вернемся к
вопросу математического расчета долготы. Метод Америго Веспуччи, основанный на том,
что Марс будет находиться в том же прямом восхождении, что и Луна, требует
использования астрономических таблиц, знания точного времени и нахождения на
стабильной поверхности, что, разумеется, невозможно в морских путешествиях. Герр
Фризиус, еще в прошлом веке, предложил использовать для определения долготы точные
часы. Мне удалось создать прибор, который может аккуратно и быстро измерить
координаты корабля…
Констанца, на мгновение, отложила перо и, подперев подбородок кулаком, шепнула: «А ведь
Яков не зря волнуется. Я бы на его месте – тоже волновалась, за этот прибор меня бы
испанцы или голландцы в золоте искупали. Ну да ладно, сначала его еще опробовать надо».
Она встряхнула рыжей головой и продолжила писать.
Часть тринадцатая
Англия, август 1612.
В «Золотом Вороне» было шумно, и мистер Берри, завидев двоих мужчин, - высоких,
широкоплечих, - что спускались по лестнице из комнат, - потянулся за связкой ключей, что
висела у него на поясе.
-Лорд Кеннет, мистер Майкл, - Берри достал из ящика под стойкой запыленную бутылку
бургундского. «Я сейчас вам открою отдельный кабинет, для джентльменов, нечего таким
людям, как вы, с всякими пьяницами завтракать».
-Мне бы эля, мистер Берри, - попросил Кеннет. «Не люблю я вино, знаете ведь».
Волк усмехнулся и, забрав у кабатчика бутылку, велел: «Давайте паштет какой-нибудь, сыра,
ну, и, - он задумался, - камбалы зажарьте, только свежей. Так, перекусим».
-Для зятьев миссис Марты, - уважительно сказал Берри, - все самое лучшее. А как там
миссис Рэйчел, если мне позволено будет спросить?
-Хорошо, - рассмеялся Волк. «Детям два года уже, а мистер Питер осенью в Африку едет,
так что увидите его».
В кабинете он похлопал Кеннета по плечу и сказал: «Бокал ты выпьешь, мой дорогой, ты до
октября в Лондоне, а твой тесть в вине не хуже меня разбирается. Так что привыкай».
Ставни были распахнуты на залив, и Волк, присев на подоконник, подставив лицо утреннему,
уже жаркому солнцу, взглянул на гавань. «Послезавтра в Гренландию, - подумал он. «Ну, к
октябрю доберемся, а там – уже сам. Ничего, справлюсь. Мне ведь есть – ради кого
возвращаться. Есть, - он почувствовал, что улыбается. «Этьенн и маленький Пьер».
В Ричмонд-парке, в густых, пышных кронах деревьев, щебетали птицы. Он спешился, и,
улыбнувшись, сказал оленю, что робко выглядывал на лужайку: «Ты не бойся, мы тебя не
тронем».
Констанца стояла, держа свою лошадь в поводу, рассматривая в маленькую, изящную
подзорную трубу далекую панораму Лондона.
Заслышав его шаги, она повернулась и протянула конверт: «Вот, тут все написано. Ну и
Мирьям – знает, где это. Очень хороший мальчик, его окрестят Пьером, как ты просил. Он
темненький, в моего отца, а глаза – синие».
Волк все стоял, глядя на нее, и Констанца нежно сказала: «Не надо, Майкл. Ты вернешься,
заберешь его, и все будет хорошо. Не плачь».
