-Сильная девочка, - усмехнулась Полли, нежно погладив дочь по голове. «А что ты могла бы
– сама видишь, - женщина кивнула в сторону двери, - когда их четверо, они что угодно до
основания разнесут. Пусть к папе едут, вместе с Александром и Стивеном. Да и вообще, -
она поманила Рэйчел к себе, - Питер следующим месяцем отплывает, вам подольше надо
вместе быть, а не за детьми бегать».
Рэйчел присела на кровать, и хихикнула: «Сколько раз, ты говоришь, тебе после уборки
пяльцы служанки приносили?»
-Раз пять, - гранатовые губы улыбнулись, - а потом я сказала: «Да пусть лежат, никому ведь
не мешают».
Полли оправила шелковую рубашку, и, передав спящую девочку Рэйчел, зевнула: «Надо и
вставать уже, а то я разленилась – второй день лежу».
Невестка опустила младенца в колыбель, и, подоткнув одеяло, вздохнула: «Как быстро-то у
тебя вышло – три часа, и все – уже девочка. И она большая, какая, восемь фунтов».
-У тебя в следующий раз тоже быстро будет, - заверила ее Полли, накидывая домашнее,
просторное платье темно-красного шелка, отделанное мелким кружевом. Она присела на
кушетку и Рэйчел, берясь за гребень слоновой кости, расчесывая волосы невестке,
спросила: «А ты когда к папе?»
-Да через неделю, думаю, - Полли взглянула на колыбель. «Сейчас Кеннет вернется, узнает,
что в очередной раз опоздал к рождению ребенка…., - женщины тихо рассмеялись, и Полли
продолжила, - и поедем в усадьбу. Крестить там будем, в нашей церкви, деревенской,
Александр – крестным будет, а миссис Мияко – крестной.
-Мораг, - Рэйчел заколола косы на затылке Полли, и отступила назад: «Чепец-то можно не
надевать, никого чужого дома нет. Красивое имя – Мораг. Так первую жену Кеннета звали,
да?»
Полли кивнула и вдруг сказала: «Какой Майкл-то у тебя замечательный! Спокойный,
серьезный, не то, что мои, - женщина усмехнулась, - шотландские разбойники».
-Папин сын, - ласково ответила Рэйчел, поправляя свою прическу. В дверь постучали и
нежный голос сказал: «Девочки, милые, вы спускайтесь вниз, там детей кормить надо. С
Мораг я побуду, не беспокойтесь».
Дверь приоткрылась, и Марфа, передав Рэйчел папку испанской кожи, велела: «Положи на
стол, я хоть поработаю в тишине. Идите, - она кивнула на колыбель, - если она есть захочет,
я тебе ее принесу, Полли».
Женщины вышли, а Марфа, разложив бумаги, наклонившись над внучкой, сказала: «Какая ты
у нас хорошенькая – вся в родителей!». Мораг почмокала нежными губками, и, подложив
кулачок под щеку, поворочавшись, - заснула еще крепче.
Во всех четырех очагах был разведен огонь. Мистрис Мак-Дугал поправила чепец,
закрывающий черные волосы и сказала: «Вот, мистрис Доусон, берете баранью требуху,
мелко режете, добавляете овсянку, лук, жир, специи, набиваете желудок, и варите на
маленьком огне три часа. А подавать можно с пюре из брюквы. Очень вкусно».
-И дети это едят? – недоверчиво спросила экономка, записывая рецепт в большую тетрадь.
-Мастера Колина – за уши не оттащить, - рассмеялась шотландка. «Так, вы мне про тот
пирог еще расскажите – ну, с говядиной и почками, что мистер Питер любит».
-Обязательно, - мистрис Доусон поднялась и помешала кашу. «Хорошо, что вы столько
овсянки привезли, я смотрю, детям по душе она, особенно если со сливками и медом
готовить».
-У нас, - со значением ответила шотландка, - ее на ключевой воде варят, мистрис Доусон, у
нас коров-то – нет, овцы одни».
-Ну да, - экономка хмыкнула, и стала накрывать на стол, - у вас там, в горах, их и кормить
нечем, коров. Нам с вами еще по лавкам надо будет пройтись, я вас с поставщиками
познакомлю, все – таки четыре десятка лет у одних и тех же людей провизию берем.
Александр заглянул на кухню и весело сказал: «А мы сейчас всех приведем, они набегались,
голодные очень!»
-Ведите, - вздохнула мистрис Доусон, и шепнула шотландке: «Хорошо, хоть мальчики уже
взрослые, что его светлость граф, что Стивен – хоть с детьми помогают. Ну, ничего, мистрис
Мак-Дугал, сейчас осенью все разъедутся, я в деревне буду, с миссис Рэйчел, вам легче
станет».
Дверь открылась и рыжеволосая, изящная девочка в шелковом платьице, громко
проговорила: «Мы есть хотим!»
-Да заходите, - раздался сзади веселый голос Полли, и мистрис Мак-Дугал сердито сказала:
«Опять бегаете, леди Кинтейл, хоть бы полежали».
-Да сколько можно лежать, - Полли села в большое кресло, пристроив на коленях Джеймса.
Тот засунул палец в рот и, посмотрев большими, голубыми глазами на стол, потребовал:
«Мяса!»
- Будет, - расхохоталась мистрис Доусон и, обведя глазами детей, строго спросила: «Руки
мыли?»
-Все вымыли, - кивнула Рэйчел, наливая себе вина. «Давайте, детки, пообедаем, и надо
спать ложиться».
-Не люблю спать, - заметил Колин. Мальчик зевнул, положив черноволосую голову на ручку
кресла, и женщины рассмеялись.
Александр и Стивен пристроились на углу стола и старший мальчик сказал: «После обеда,
когда все эти, - Александр кивнул на детей, - заснут, ты мне расскажешь о Марокко. Какой ты
счастливый! С дядей Питером и дядей Уильямом едешь!»
-Я там уже был, в Африке, два раза, - Стивен мимолетно вздохнул. «С папой. А, когда мы
