-Я не поэтому, - Волк, глубоко вздохнул и женщина, порывшись в бархатном мешочке,
вложила ему в руку пахнущий апельсином, - горько, волнующе, - платок.
-Я от счастья, - он внезапно улыбнулся. «Спасибо тебе, Констанца. Я очень хочу, чтобы ты…
-Я еще буду счастлива, - она усмехнулась, и, забрав платок, отдала ему подзорную трубу.
«И ты тоже. А это – подарок, другой такой – она ласково погладила бронзу, - ты нигде не
найдешь. Посмотри, - она отступила.
-Не могу поверить, - пробормотал он. «Как ты это делаешь?»
-Хорошие линзы, - отмахнулась Констанца. «Я бы тебе еще кое-что дала, для плавания, но
этот прибор еще не проверен. А теперь поехали, Джон хочет с тобой посидеть над картами,
ну, теми, что составлены на основе показаний моряков, - губы женщины презрительно
искривились, - с «Открытия».
-Кислятина, - пробормотал Кеннет, и Волк, попробовав бургундское вино, кивнул: «Согласен.
Ну, да у твоего тестя, сам знаешь, - отличный погреб.
Берри поставил на стол блюда с паштетом и сыром, и, нарезая свежий хлеб, сказал: «Ну,
скоро и камбала появится. Я к ней сделаю соус на манер, Нижних Земль, меня миссис Марта
научила, как они тут с адмиралом жили».
Когда дверь за кабатчиком закрылась, Кеннет жалобно сказал: «Тещи у меня хорошие.
Славные тещи, что одна, что другая. И адмирал – отличный человек. А вот тесть…, -
мужчина покрутил черноволосой головой и вздохнул.
-И дядя Джованни – замечательный, - примирительно сказал Волк, придвигая к себе блюдо с
сыром. «К нему надо просто привыкнуть».
Кеннет пробормотал что-то и вдруг рассмеялся: «Представляешь, я ему предложил приехать
к нам следующей весной, со всей семьей, провести лето, - и он согласился. Я даже опешил».
-Ну, вот видишь, - рассудительно заметил Волк. «Все хорошо. И не волнуйся ты так, я
послезавтра отплыву, и вернешься к Полли».
-Вдруг что случится еще, она ведь на сносях,- мрачно сказал Кеннет. «Я и так – когда Колин
на свет появился, - я на охоте был, а Джеймс когда родился – в Эдинбурге, в суде заседал.
Хотя, - он вдруг улыбнулся, - на этот раз девочка будет, я уверен».
-Это еще почему? – поинтересовался Волк.
-Я пяльцы под перину подкладывал, - расхохотался шотландец. «И не говори мне ничего – с
кинжалом оба раза помогло, и с пяльцами – поможет. Питер тоже, - он все еще улыбался, -
просто так в эту свою Африку не уедет, уж поверь мне, следующей весной миссис Марте
опять внуков ждать.
-Да и у меня уже скоро, - Волк потянулся, - четвертый появится, или четвертая. Думаю, там,
в Джеймстауне, Дэниел, тоже – времени не теряет. Хорошо с Африкой сложилось, конечно,
теперь я хоть за мальчика спокоен буду – Питер, и Уильям за ним присмотрят. Да Стивен
мой и знает Марокко, я его два раза туда возил.
Берри внес камбалу, и Кеннет сказал, вдохнув запах соуса: «А что я миссис Марте свою
мистрис Мак-Дугал передал – так всем на руку. Мне домоправительница не нужна, у меня
Полли есть, - он ласково рассмеялся, - а мистрис Стэнли пусть в деревне живет, детей
нянчит».
-Да, - Волк выпил еще вина, - она у тебя , сразу видно, - человек надежный.
-Наша шотландка, - протянул Кеннет, - с гор. Говоря о надежных людях – почему этих
мерзавцев, с «Открытия», не повесили? Его величество ведь хотел.
-Джон его отговорил, - неохотно сказал Волк, избегая голубых глаз Кеннета.
Шотландец почесал в черной, с проседью бороде. «Хоть вы все его светлость много лет
знаете, я тебе так скажу, Майкл – не нравится мне он. Я понимаю, - Кеннет поднял большую
ладонь, - мало кто знает те воды, то да се, мне это уже адмирал говорил. Но поднять бунт,
высадить детей на шлюпку, - Кеннет сочно выругался, - за такое казнят.
-Ставь благо страны превыше собственного блага, - тихо ответил Волк.
-Да, - Кеннет внезапно, прямо, посмотрел на него. «Только нет никакого блага в том, что зло
– осталось безнаказанным. Вот так, дорогой свояк, - он поднялся и велел: «Пошли, надо уже
и на корабль тебе перебираться».
В большом зале гомонила толпа, и Волк, пробившись к стойке, сказал Берри: «Мы к ужину
вернемся, там птицу какую-нибудь зажарьте, хорошо?»
-Конечно, мистер Майкл, - кивнул кабатчик, вытирая тяжелый графин.
-Несу, несу ваш эль! – крикнул он кому-то поверх людских голов.
Дверь отворилась, и, в зал, нагнув голову, шагнул высокий, мощный мужчина в обтрепанной
матросской куртке, грязной рубашке и старых бриджах.
Берри бросил один взгляд на уродливое, искаженное большим шрамом лицо, и, прошептав:
«Господи, спаси и помилуй!» - выпустил графин из рук.
В мгновенно наступившей тишине послышался звон стекла, люди стали подниматься со
своих мест, и Берри, сглотнув, сказал: «Здравствуй, маленький Ник».
-Берри, - подумал капитан Кроу, глядя на седоватую голову. «Господи, Берри. Я его почти
двадцать лет не видел, с тех пор, как мы с папой отсюда отплывали».
Он вдруг вспомнил «Святую Марию», темный чулан у камбуза и ласковый голос кока: «Ну,
ничего страшного, маленький Ник. Ну, наказал тебя отец, так ведь за дело, с кем не бывает».
-За дело, - всхлипнул Ник, что лежал на тюфяке, свернувшись клубочком. «Простите, мистер
Берри, я сейчас, сейчас встану».
