Питеру, когда они уже шли к усадьбе, - и я все-таки хочу замок начать восстанавливать.
Пусть в семье будет. Ну, мало ли, - он кивнул на сына, - его детям пригодится.
-Папа! – Уильям закатил карие глаза. «Мне двадцать лет едва исполнилось, какие дети!»
-Мальчики, - рассмеялся Виллем, открывая калитку, что вела на двор. «И девочки, дорогой
мой».
-Что-то тихо, - заметил Питер, оглядывая ухоженные, зеленые лужайки, мраморный фонтан,
подметенные булыжники у ворот. «И парадная дверь открыта».
-Так спят все, - хмыкнул Уильям, поднимаясь по ступеням. Цезарь, что лежал в тени на
крыльце, вдруг поднял голову и завыл – тихо, едва слышно.
Питер подозвал его и ласково спросил: «Ты что, старина? Что случилось?»
-Питер, - донесся до него женский голос.
В передней было прохладно, Полли стояла, облокотившись на голову бога Ганеши. Дитя
спокойно дремало у нее на руках, завернутое в шаль.
-Что случилось? – адмирал поцеловал падчерицу в щеку. «Дети? Заболел кто-то?»
Полли подняла заплаканные, темные глаза и помотала головой. «Все хорошо, папа. Все
хорошо. Мой брат вернулся, Ник вернулся. Он нашел Мэри, Генри и детей. Они все живы,
все!»
Женщина тихо разрыдалась и Мораг, проснувшись – тоже заплакала. «Ну, ну - нежно сказал
Виллем. «Иди и отдыхай с ребенком. Где Николас?»
-В кабинете, с матушкой, - Полли все укачивала Мораг и Питер, вздохнув, сказал: «Уильям,
проводи Полли наверх и проследи, чтобы она легла. Пусть мистрис Мак-Дугал ей принесет
что-нибудь попить, молока согреет. Пойдемте, адмирал».
Мужчина на мгновение обвел взглядом переднюю, - с драгоценными шпалерами, с
открытыми шкафами орехового дерева, где были выставлены китайские вазы, вперемешку с
индийским серебром, персидские ковры на мраморном полу, и, зачем-то потрогав бронзовую
голову Ганеши, вздохнув, - перекрестился.
Мистрис Доусон сняла с очага медный котелок, и вылила молоко в фаянсовую кружку.
-Да не плачьте вы так, - ласково сказала мистрис Мак-Дугал. «Я сейчас леди Кинтейл попить
отнесу, и этого вашего чая заварю, - говорили же вы мне, что он успокаивает».
Экономка вытерла слезы салфеткой: «Так, мистрис Мак-Дугал, я же, сколько лет Ника не
видела, мы его и похоронили уже, бедного мальчика. Господи, вы бы видели, какой он
красавец был, как отец его покойный, а теперь – страшно взглянуть. И ни жены, ни детей, а
ведь ему той осенью сорок лет было».
Шотландка подхватила кружку и спокойно сказала: «С лица не воду пить, мистрис Доусон.
Мой отец покойный, как юношей был, - попал в плен к Мак-Леодам, те его связали, смолой
обмазали, и подожгли – уж больно он им насолил, - женщина усмехнулась.
-Ну да он выжил, в озеро бросился. Так у него, мистрис Доусон, не то, что один шрам – все
лицо в них было. И ничего, женился, нас шестерых родил. Сами знаете, - мистрис Мак-Дугал
остановилась у двери, - детей-то не лицом делают, а кое-чем другим. Так что все хорошо
будет у капитана Кроу, уж поверьте мне.
Мистрис Доусон высморкалась, рассмеялась и ответила: «Ладно, уж, чай я сама сделаю,
приходите, поболтаем, пока они там, в кабинете сидят».
Николас поднялся и покраснел, отводя взгляд. «Я его последний раз на Санта-Ане видел, -
подумал капитан Кроу. «А он почти не изменился, только седой уже весь».
Адмирал пожал ему руку и взглянул на жену – та, сидя за столом Питера, что-то быстро
писала.
Марфа посыпала чернила песком, и, запечатав конверт, сказала: «Это твои кузены, Питер
Кроу, владелец «Клюге и Кроу», член правления Британской Ост-Индской компании, и
Уильям де ла Марк, первый помощник капитана на «Марфе и Марии», он в Индию ходит.
Познакомься».
-Господи, - подумал Уильям, - я таких нищих в Гоа видел, они у собора милостыню просят.
Ему, кажется, этот шрам вообще не зашивали, половина лица изуродована.
Ник протянул ему руку и усмехнулся: «Зашивали. Да только плохо, как сами видите, а потом,
- мужчина пожал плечами, - уже не до того было. С непривычки тяжело смотреть, я знаю.
Уильям покраснел – густо, - и сказал: «Я вовсе не…, Простите, капитан».
Питер взглянул на кузена и улыбнулся: «У меня тут, - он подошел к поставцу орехового
дерева, - есть кое-какие бутылки, Майкл из Парижа привез. Белое или красное?»
-Красное вино, - сказал Николас и Марфа рассмеялась: «Как отец твой». Она села в кресло,
и, приняв бокал, протянула Уильяму конверт: «Ты потом сбегай в контору, у тебя ноги
быстрые, это надо срочно в Амстердам отправить, ответ за наш счет. Чтобы сегодня
вечером уже туда плыло».
-Мирьям и Хосе написала, насчет его доли, - она приняла бокал и кивнула на племянника.
-Формальность, дорогой кузен, - Питер попробовал вино и одобрительно заметил:
«Отличный букет. Ты пей, Николас, это из урожая, что еще при покойной королеве
Елизавете собирали. Ну, так вот, - мужчина откинулся в кресле, - поскольку все думали, что
ты мертв, то ваши с Майклом доли разделили между Мирьям и Беллой. Теперь просто надо
получить согласие их мужей, на возвращение одной трети тебе. Ну, тут я затруднений не
предвижу.
-А хотя нет, - он потянулся и налил себе еще вина, - у Мирьям, там другие законы. Хосе
