-И когда венчание? – ядовито спросил Джон. «Или он еще придет ко мне просить твоей руки,
этот урод?»
Констанца раздула тонкие ноздри. «Не смей его так называть. И ты прекрасно знаешь, что я
никогда не буду венчаться».
-В качестве его жены, - зло повторил Джон, и, взорвавшись, пнул носком сапога ее суму.
Констанца нагнулась и вынула серебряный, черненый флакон.
-Еще не хватало, чтобы ты разлил мою ароматическую эссенцию, - заметила она.
-В качестве его шлюхи! – заорал Джон. «Ты не знаешь о его отце, а я – знаю! Он переспал с
половиной женщин в Европе и Новом Свете, и его сынок – такой же».
-Ты, - мирно заметила Констанца, прибираясь на столе, засовывая конверты в суму, -
кажется, завидуешь, дорогой брат.
-Он выбросит тебя на берег в порту Кале, беременную, и ты пойдешь в бордель, зарабатывать себе на хлеб, - сквозь зубы проговорил Джон. «Или заразит тебя французской
болезнью».
-Не хочется тебе об этом напоминать, - Констанца почесала пятнышко чернил на носу, - но
по завещанию отца я сама распоряжаюсь своими деньгами. Они вложены и приносят доход
- уже два года прошло.
-За моей спиной..., - процедил Джон.
-Ты был на континенте, - ответила сестра, - а я уже была совершеннолетней. Извини, - она
пожала плечами. «Так что в бордель я не попаду, а французской болезни у него нет, в этом
ты можешь быть уверен.
-Что? – Джон покраснел. «Да как он смел, этот мерзавец! Он тебя соблазнил!»
-Я, - сказала Констанца, берясь за суму, - не стала бы делать поспешных выводов, Джон. Все
было не так. Пропусти меня, пожалуйста.
-Ты никуда отсюда не выйдешь, - голубые и темные глаза схлестнулись, и Констанца
рассмеялась: «Что ты сделаешь? Посадишь меня в Тауэр? Пропусти, мне надо идти».
-Торопишься раздвинуть ноги для этого развратника? – Джон все загораживал ей дорогу.
«Шлюха!»
Констанца хлестко ударила его по щеке. «Помни, - сказала она, проходя мимо него, не
оборачиваясь, - кем была твоя мать».
Сестра захлопнула за собой дверь, и Джон услышал ее шаги по лестнице. Он выругался, и,
подойдя к выходящему на крыши Сити полукруглому, большому окну, посмотрел на собор
святого Павла.
-Ну, только вернитесь в Лондон, сэр Николас Кроу, - тихо сказал мужчина. «Только
вернитесь».
Белла положила лютню на колени, и грустно сказала: «Бабушка, но что, же делать? Я не
понимаю, не понимаю – что с Джоном случилось?»
-Да ничего не случилось, - хмыкнула Марфа. «Ревнует, дорогая моя».
Девушка ярко, отчаянно покраснела: «Бабушка, я никогда…».
Марфа отложила тетрадь, и, закрыв резную, серебряную чернильницу, ласково ответила:
-Да понятно, что ты нет. Не об этом речь. Вот посмотри, - она похлопала по ручке кресла, и
внучка, расправив шелковые юбки, присела рядом. «У тебя, - сказала Марфа, - хоть мать с
отцом и умерли, но сама, знаешь – какая, семья большая. Сестра есть, брат нашелся. А у
мужа твоего – только Констанца и была. А теперь и она уезжает. Тяжело, милая моя,
одному-то оставаться, да еще и с его работой.
-А я? – прикусив губу, спросила Белла. «Бабушка, ну неужели он не видит, как я его люблю,
не понимает этого?»
-Он видит и понимает, что тебе с ним плохо, - жестко ответила Марфа. «Ты подумай, сама,
девочка, он тебя на два десятка лет почти старше, конечно, он думает, что это его вина.
-Ну да ничего, - Марфа посмотрела на внучку, - наладится все у вас. А про Николаса деньги
– так это он сгоряча сказал, чтобы тебя обидеть. Мужчины, - Марфа вздохнула, - они такие,
даже муж твой, - вроде голова холодная, а все равно – вспылил».
-Бабушка, - Белла положила голову ей на плечо, - я боюсь. Как вы думаете, Джон – он
Констанцу отпустит, ну, с Николасом? Они ведь любят друг друга, как их можно разлучать?
-Отпустит, - Марфа усмехнулась и потянулась за очками. «Сначала они силой померяются –
ну, так у них принято, у мужчин, тут уж ничего не поделаешь, а потом – отпустит. Пошли, -
она потрепала девушку по голове, - сейчас адмирал приедет с верфей, Уильям – обед
накроем».
-А Питер все еще в деревне? – спросила Белла, поднимаясь. «Отдыхает?»
Марфа расхохоталась: «Питеру, дорогая моя, к следующей неделе надо проект новой
торговой компании его Величеству представить, так что да, - отдыхает, в кабинете у себя, -
она, все еще улыбаясь, подтолкнула внучку к двери.
Уже у входа в кухню она остановила Беллу и строго велела: «А ты записку напиши, я туда, -
Марфа мотнула головой в сторону улицы, - к собору Святого Павла иду сегодня, по делам, -
так отнесу. Не след так от мужа убегать-то».
-А что писать? – вздохнула Белла.
Марфа улыбнулась, в нежном ухе закачалась тяжелая, изумрудная сережка, и она, привстав,
шепнула: «Ласковое что-нибудь. Я знаю, девочка, ты думаешь – недостоин он этого, но все
равно – напиши. Так лучше будет».
Белла вздохнула и кивнула головой.
На палубе пахло свежим деревом. Констанца заглянула вниз, и, приняв руку Николаса,
спустилась по трапу.
-Так, - сказал капитан, наклоняя голову, - мне-то нагибаться надо, а для тебя эта дверь – как
