-Это значит, - сухо сказал мужчина, - что у тебя нет своих денег, они все принадлежат мне. И
я, как твой муж, решаю, что с ними делать. Таков закон, Белла.
-Но Мирьям, - робко проговорила девушка. «Бабушка мне показывала ее письмо, Джон. Она
согласна, и Хосе тоже, они отдают Николасу его долю».
-Мирьям, - он завязал папку, - может делать все, что ей заблагорассудится. У нас другие
законы, как ты сама отлично знаешь. Я не должен давать деньги на безумные предприятия
твоего брата, хватит и того, что я спас его из тюрьмы. Все, мне надо идти, переночую в
Уайтхолле.
Алые губы девушки дернулись. «Это низко, Джон, - сквозь зубы сказала Белла. «Если ты мне
так мстишь, - это низко и подло».
Он усмехнулся, и подошел к жене. «Мера за меру, как сказал мистер Шекспир, а до него –
Писание. Если ты не выполняешь обязанности жены, не ожидай, что ты будешь
пользоваться ее правами, Белла. У меня тоже, - он склонил голову набок, и осмотрел ее, - с
ног до головы, - есть терпение, и чаша его переполнилась».
Белла встряхнула головой, и, отступив от него, глядя в светло-голубые, холодные глаза,
сказала: «Я поняла. Всего хорошего, Джон»
Дверь передней хлопнула, и она, измученно выдохнув, опустившись на ковер, спрятала лицо
в руках. «Пусть, - внезапно подумала Белла. «У него много денег, заплатит, кому надо, и
парламент издаст любое постановление. И Яков будет согласен, Джон его любимец. Пусть
разводится со мной, - она стерла слезы с лица. «Я его люблю, все равно люблю, что бы он
ни делал. Но нельзя так жить».
Она прошла в свою опочивальню, и, достав из гардеробной старую, потрепанную суму, - ту,
что привезла с морей, - стала собираться.
Констанца подняла голову с плеча Николаса, и, томно улыбнувшись, спросила: «А нас не
унесет в Голландию, или еще куда-нибудь?»
-Еще куда-нибудь, - повторил мужчина, закрыв глаза, проведя пальцами по ее позвоночнику,
- вниз, туда, где его рука задержалась, и Констанца строго сказала: «Николас! Я серьезно!»
Он открыл один лазоревый глаз и улыбнулся: «Я успел бросить якорь, несмотря на то, - он
помолчал, - что был занят, другим».
-Ты и сейчас этим занят, - Констанца закусила губу, сдерживаясь, и вдруг подумала: «Да,
сейчас совсем не так. Тогда это было…спокойно. Хорошо, но не так, не так, как будто
отрываешься от земли». Она наклонилась, и, поцеловав Николаса, шепнула: «Мне надо
сделать мастерскую, на «Вороне». Чтобы было место для телескопа, для моих книг, ну и с
детьми я буду там заниматься».
-Я же тебе сказал, - он положил руки на маленькую, едва заметную грудь, - ты
приказываешь, а я – исполняю. Хочешь, - Николас полюбовался румянцем на ее щеках, - я с
Майклом сам поговорю, ну, насчет Питера, чтобы мы его забрали, когда вернемся? Ему уже
больше года будет, - Николас нежно улыбнулся и вдруг подумал: «Господи, а что король? Он
ведь может не отпустить Констанцу, нет, нет, вот этого я точно – не позволю, пусть, что
хотят со мной, то и делают».
-Я сама, - она помотала головой. «Майкл хороший человек, он поймет, и потом, - Констанца
улыбнулась, и потянулась за бутылкой с вином, - мы же будем приезжать, туда, в Акадию.
Ты говорил, по реке Святого Лаврентия можно подняться до Квебека?
-Совершенно спокойно, - Николас взял у нее вино и выпил. «Там и подниматься не надо,
порт в самом устье реки стоит, очень удобно. Будем там швартоваться, отдыхать, брать на
борт провизию, а Майкл пусть забирает маленького Пьера на это время, - Николас ласково
рассмеялся и прижал девушку к себе – близко, так близко, что было слышно, как бьется ее
сердце. «Так что собирайся, я пока съезжу с Александром на похороны, и будем отплывать».
Бот чуть покачивало, в раскрытые ставни каюты был слышен легкий плеск воды и крики
чаек. Констанца натянула на них меховое одеяло и свернулась в его руках. «Я тебя
полюбил, - Николас медленно поцеловал теплую, смуглую шею – каждую косточку, - как
только увидел. Там, в передней»
-У меня уши, - Констанца рассмеялась.
-Самые красивые уши на свете, - Николас отодвинул прядь рыжих волос и поцеловал
нежную мочку. «Иди сюда, счастье мое,- он почувствовал под рукой влажное, горячее,
сладкое. Устроившись удобнее, он сказал: «Очень хочется еще, Констанца. Хочется, -
шепнул он, - оторваться от земли».
-У тебя так же? – девушка застонала, скребя пальцами по деревянному полу каюты.
-Ты же помнишь, все было очень громко, - Николас вдохнул свежий, горьковатый запах ее
волос. «Как будто ветер, и море, и свобода, и никого больше нет, кроме нас двоих».
-Потом, - потребовала Констанца, спрятавшись в его руках, кусая губы, - ты мне расскажешь
про льды.
-Да! – сжав зубы, ответил Николас и услышал ее крик: «Да!». Чайки за бортом заклекотали,
и, встав на крыло, стали кружиться над мерно качающимся на легкой волне ботом. Над едва
видным устьем Темзы садилось огромное, еще жаркое, летнее солнце.
-Как тут красиво, - подумал Александр. Маленькая церковь стояла на невысоком, округлом
холме, вдали, на горизонте, извивалась Темза, и вокруг, - мальчик вдохнул, - пахло жаркими,
летними цветами .
Он послушал жужжание пчел и сказал, подняв голову: «Дедушка, дядя, я зайду в церковь,
