помолюсь за папу, хорошо?»
-Конечно, - Джованни проводил его глазами и посмотрел на свежий холмик, рядом с тремя
мраморными надгробиями.
-Здесь и прадед Александра похоронен, и прапрадед, - он кивнул на старые, серые камни
поодаль. «Так что спасибо тебе, Николас, что ты привез гроб – человек должен лежать со
своими предками».
-Когда я был там, в Акадии, - капитан Кроу открыл калитку в ограде, - я подумал: «А ведь в
Новом Свете тоже будут – родовые кладбища».
-Будут, - мягко согласился Джованни. «Но Фрэнсису, - лучше здесь. Я знал его, мы вместе в
Риме работали, - мужчина погладил почти седую бороду, - только, - Джованни вдруг
улыбнулся, - я и представить себе не мог, что он – мой зять, конечно. Он был очень хороший
человек, - смелый, и честный».
Мужчины медленно пошли по дорожке к видневшейся вдали крыше усадьбы. «Тут, конечно,
все запущено, - заметил Джованни, - ну да ничего, Александр приведет ее в порядок, когда
вырастет и женится».
Ник нагнулся и сорвал какой-то поздний цветок. «Спасибо вам, - он покраснел и посмотрел
куда-то в сторону, на теплое небо полудня. «За то, что вы пошли к королю. Я вас, - он
рассмеялся, - помню, мистер Джованни. Вы нам с Майклом покупали сладости, у
Лондонского моста».
Мужчина подошел к привязанным у ограды лошадям и потрепал своего коня по холке. «Ну
что ты, мальчик – ласково ответил Джованни, - ты сын женщины, которую я любил более
жизни своей, ты брат моей дочери – как я этого мог не сделать? Да и твой отец, - Джованни
хмыкнул, - он, конечно непростой человек был, но все же – один такой на свете».
-А я не такой, - вдруг, горько проговорил капитан Кроу. «Отец никогда, ничего не боялся, а
я...
-Так все мы разные, - вздохнул Джованни. «Я тоже, дорогой мой, - когда мы с твоей матерью
встретились, побоялся ее сразу увезти, а надо было. И потом, много позже, из-за меня
женщина умерла, которую я очень любил – я до сих пор об этом вспоминаю, и виню себя, и
до смерти винить буду».
Николас закрыл глаза и ответил: «Ну, надеюсь, хоть в этот раз я не буду трусом».
-Нет, - сказала Констанца, заплетая косы, сидя, скрестив ноги, на меховом одеяле. Мы не
будем венчаться. Я не верю в бога, меня не крестили, и я не буду участвовать в
бессмысленной церемонии. Я твоя жена, ты – мой муж, и так будет всегда. Больше здесь
говорить не о чем.
Николас подтянул девушку к себе: «Констанца, - он положил голову ей на плечо, - ты пойми,
это очень опасная экспедиция. Могут быть разные инциденты ...»
-Мэри не побоялась, - она высвободилась из его рук. «Если надо будет стрелять – я буду
стрелять, не волнуйся. И какая тебе разница, - ее темные глаза заблестели, - неужели ты не
считаешь меня своей женой?»
-Считаю, конечно, - вздохнул Николас. «И буду защищать тебя, и наших детей – всегда, что
бы ни случилось. Просто, - он помолчал, - так принято, Констанца».
-Если бы я делала так, как принято, Николас, - ее голос зазвенел, - у меня не было бы сына.
Я бы выпила снадобье, и все, - так ведь принято, - она передразнила его. «Однако я не буду
поступать бесчестно – никогда. Ни с тобой, ни с отцом моего ребенка, ни с кем-то другим».
Констанца взяла его большую руку и приложила к щеке. «Николас, - она поцеловала его
ладонь, - моя мать знала моего отца два дня. А потом ушла к нему в одном платье, бросила
богатого мужа, и скиталась вместе с ним десять лет. И никогда, ни разу об этом не
пожалела. Так же и я, - она все смотрела на него, и Николас ласково попросил:
-Иди ко мне.
Она легла рядом, и, устроив голову на его груди, улыбнулась: «Ну что тут такого? Я
совершеннолетняя, у меня свои деньги – папа Джон оставил, - все будет хорошо. И Яков
согласится– ты англичанин, и корабль у тебя английский».
Он поцеловал рыжие волосы на виске и шепнул: «Ты права, любовь моя. Даже если будет
трудно – мы справимся».
Констанца потянулась за своей рубашкой и рассмеялась: «Поднимайте якорь, капитан, мы
идем вверх по реке».
Она устроилась у мачты, привалившись к ней спиной, положив бумагу на колено, и Николас,
заглянув ей через плечо, спросил: «Что это?»
-Сила пара, - рассеянно ответила Констанца, - может творить чудеса. Потом покажу, - она
покусала перо и стала быстро что-то писать. Она на мгновение отложила перо, и спросила:
«Когда ты вернешься из Оксфордшира?»
-Дня через два, - ответил Николас, поднимая якорную цепь.
-Я свои вещи отправлю к Марте, ну, те, что на корабль возьму, - он присел и, поцеловав
Констанцу за ухом, сказал: «Хорошо. Но ты уверена, что твой брат...»
-Джон, - ответила девушка, что-то чертя, - разумный человек, поверь мне.
Он открыл парадную дверь дома и прислушался – вокруг было тихо. Джон расстегнул
камзол, и устало позвал: «Я дома!»
-Нет никого? – он наклонил голову и прошел в гостиную. Большие часы, с бронзовым
маятником, мерно тикали. «А ведь папа их купил, когда мама еще жива была, - подумал
Джон. «Мама, мама, как же тебя не хватает, - он посмотрел на мраморную каминную полку,
где стояла оправленная в золото миниатюра на слоновой кости. Женщина с перевитыми
жемчугом волосами, и темными, как жженый сахар, глазами, держала за руку мальчика лет
десяти.
