Впрочем, плевать на чувствительную девушку. Шайль — вот, кто главный герой происходящего. Шайль собой очень довольна. Она легко расстреляла пятерых уродов, добыла себе неплохую винтовку и, что главное, нашла одежду. Обычная черная футболка с рисунком белой розы на боку, хорошие спортивки, тоже черные. Не слишком ярко, достаточно удобно. Пусть даже футболка испачкалась в крови, пока Шайль ее снимала, и лепестки окрасились алым — это не имеет большого значения. Лучше грязная, чем дырявая. А детектив очень постаралась, чтобы попасть ублюдку прямо в голову. Обычно легче стрелять в грудь: там достаточно много органов, чтобы крупнокалиберный «Левиафан» не оставил шансов пожить.
Пока Надин сидит в прострации, Шайль успевает быстро переодеться и взяться за осмотр винтовок. Все в достаточно хорошем состоянии, так что сойдет любая. Разрядить остальные, скинуть в трофейный рюкзак лишние патроны и можно двигаться дальше.
— Ну, Надин? — нетерпеливо зовет Шайль. — Ты тут ночевать остаешься?
— Я не хочу никуда идти, — бормочет девушка. — Иди сама к мэру. Я вернусь обратно.
— Ага, не забудь до Луны допрыгнуть по пути.
Шайль опускается на корточки и пихает подопечную в плечо.
— Обиделась или что? — недоуменно спрашивает, пытаясь поймать взгляд. — Рассказывай, что не так?
— Ты издеваешься? — Надин моментально взвивается, словно дым над подожженым порохом. — Ты использовала меня как живой щит! Ты убила пятерых невинных волколюдов! Ты раздела труп! Что еще может быть не так?!
— Э-э… «живой щит»? Ты себя-то видела? — Шайль прыскает со смеху. — Ты худющая. Какой из тебя щит? Легче уже палкой прикрыться.
— Ага, спасибо.
— Если не понимаешь ничего, то объясню, — вздыхает детектив, усаживаясь прямо на землю и укладывая «Шпалу» на бедра. — Я тебя прижала к себе. Чтобы ты не побежала куда-то с испугу. Попадешь под пулю или чью-то «добрую» лапу — мне потом проблем же больше.
— Не надо меня прижимать, — огрызается Надин. — Я не твоя подружка!
— Ну ладно, больше так не буду. А по поводу невинных — то, что они стволы опустили, еще ничего не значит. Я играла роль, но это роль мыльного пузыря. Лишнее слово — и буль! — Шайль щелкает пальцами. — Я не знаю ни из какой они банды, ни что они тут делают. Поэтому, чтобы мы обе выжили, пришлось их перестрелять.
— Ты понимаешь, что мы могли просто пройти мимо? — с отчаянием Надин поворачивается к попечительнице.
— Не могли, — Шайль озадаченно чешет затылок. — О-2 загнулся, туда никто просто так не идет. Попадем под подозрение — получим пулю в спину. Так что не распускай сопли, я вообще-то ради нас постаралась.
— Я не хочу, чтобы из-за меня просто так умирали волколюды.
— И не будут. Это — преступники, не сородичи, — Шайль машет рукой в сторону трупов. — Смотри, по пальцам расскажу: во-первых, незаконная организация КПП на проезжей части. Во-вторых, держат оружие в боевой готовности, хотя сами — гражданские лица. В-третьих, угрожают другим гражданским этим самым оружием. Какое бы сейчас время ни переживало Освобождение, это все тянет на неплохой срок в тюрьме. Более того, я почти уверена, что эти ребята занимались грабежом и не только.
— Ты оправдываешься.
— Твою-то мать, а ты чего хочешь? — Шайль с возмущением отстраняется. — Мира во всем мире никогда не будет. Либо ищи оправдания происходящему, либо прими его как есть.
— Я не буду мириться со смертями других!
Детектив поднимается, отряхивает зад и перехватывает «Шпалу» поудобнее.
— Тогда поступим так: я тебе сейчас пропишу в висок прикладом, донесу до ближайшей квартиры и запру в туалете. Утром отведу к брату, пусть он с тобой и нянчится. Ладненько?
— Ты этого не сделаешь.
— Сделаю. Мне Гэни сказал беречь твою жизнь, а не шкуру. Так что готовь мордашку, я постараюсь ничего на ней не сломать.
Винтовка заносится для удара, и Надин отчаянно вскидывает руки, выкрикивая:
— Пойду! Сама пойду! Не надо!
— Умница, — улыбка Шайль выглядит совсем не дружелюбной. — Ноги в руки и вперед. Пойдешь впереди, чтобы не «заблудилась».
Подошва ярко-красной кроссовки. Это последнее, что увидела дверь перед тем, как с грохотом распахнуться. Шайль дернула плечами. Кажется, она неплохо наловчилась.
— Милости прошу! — драматично кланяется, пропуская Надин.
Дверь закрыта за собой, в квартире чисто. Пусто. Стерильно. Шайль это нравится. Спутница первым делом ищет кровать, а детектив — умывальник. Воде потребовалось некоторое время, чтобы нагреться, но скоро из крана потекло приятное тепло.
Шайль утерла мокрое лицо чужим полотенцем и поняла вдруг, что это довольно милое местечко. Судя по всему, здесь жил парень. Одинокий. Или мужчина, сказать сложно: дорогие туфли в коридоре странно сочетаются с плакатом рок-группы на двери в ванную.
— Кофе будешь?! — Шайль приходится кричать, потому что Надин закрылась в спальне. — Или чай?!
— Отвали!!!
Шайль кивает, замирает на кухне. Ищет выключатель, чтобы озарить сию обитель.
