— Ну ладно, — Шайль пожимает плечами, бросает окурок в чашку и делает последний глоток кофе. — Где мать?
— Умерла от болезни. Давно.
— Старший брат — человек?
— Угу…
— Ты уж прости, что мы в эту ночь не пошли к нему, — Шайль извиняющимся хлопком метит девчонке по плечу. — Я не особо хочу таскать сопельку по ночному О-2. Гэни говорил, что тут опасно.
— Какая разница, что он сказал? — бормочет Надин, пытаясь говорить тихо, но детектив отчетливо слышит каждое слово.
— Разница в том, что это информация. И ей надо пользоваться. Днем глянем на твоего… м-м… брата.
«Мертвого»? Ты хотела сказать это слово, да, Шайль? С каких это пор ты стала настолько тактичной в общении? Вряд ли хоть один человек в О-2 выжил. Это тоже информация.
— Да, тогда днем, — вздыхает Надин. — Можно мы пойдем в дом? Мне не по себе от этого вида.
Шайль бросает последний взгляд на пейзаж ночного района. Если присмотреться, то ни в одном окне не горит свет. Это и правда немного пугающее зрелище, учитывая, что сейчас едва за первую долю ночи.
Дверь балкона с щелчком запирается. Шайль отставляет кружку на стол, небрежно подхватывает с него ручку. Дорогая. Заправляемая. Понты. Но удобные. Скорее всего, хозяин этой квартиры тоже мертв. Тут слишком много ценностей: памятных и просто безделушек. Люди не любят оставлять такое… Хотя, может, парень решился сбежать, когда начались беспорядки. Тоже вариант.
Надин падает на кровать и затихает, подвинувшись к стенке. Шайль садится рядом, но не ложится. Только трясет подопечную за плечо.
— Вставай, рано спать.
— Почему?..
— Клыки иди чистить. Хоть ты безмордая, хоть какая, но за зубами следить надо. Нам стоматологи обходятся дорого.
— А ты пойдешь?
— Херьня вопрос.
Шайль поднимается, чувствуя, как ноют мышцы спины и ног. Многовато сегодня приключений. Стоит поспать как следует, чтобы утром быть в готовности. Но клыки и правда важно чистить.
***
— Три дела… одновременно три дела… продуктивная ася… — скрипит боблин Кузнецов, выводя дорогой ручкой слова.
— Даже не буду спрашивать, почему вы называете себя «асей», — апатично бормочет человек Мэйсер, пожевывая спичку.
Кто-то еще использует спички?
— Я добьюсь премии. Я добьюсь ее! — вскрикивает боблин, эксцентрично взмахивая ручкой с ручкой.
— Вряд ли ненормальная загрузка этому поспособствует, но ладно, — человек достает изо рта спичку, меняя ее на сигарету.
Сера вспыхивает, превращаясь в крохотный огонек. Шайль слышит, как трещит прикуриваемый табак. Мэйсер выпускает облачко дыма.
— Ничего, друг, все будет, вы молодец, — следователь похлопывает напарника по плечу и наклоняется над блокнотом, истязаемым Кузнецовым. — А вот здесь запятую пропустили.
— Дайте дописать!..
— Пишите, пишите.
Это глюк? Что происходит? Шайль не может пошевелиться. Чувствует Надин, прижавшуюся слишком тесно, закинувшую руку на живот детектива. Девчонка сопит, провалившись в глубокий сон.
Реальность?
— Вы кто такие? — Шайль вытягивает слова с трудом, прогоняя засуху во рту.
Мэйсер бросает взгляд через плечо. Салютует. Миг — оба исчезли. Шайль моргает, пытаясь отыскать чудаков. Но в комнате больше никого нет.
— Фу-уф… — вздыхая, детектив прикрывает сонные глаза.
Нужно еще немного поспать. За окном солнца вроде нет.
Стоп.
За окном и не будет солнца: оно в другой стороне висит. Шайль не просто так проснулась. Ее никто не будил. Значит, сейчас где-то между первой долей дня и второй. Придется подняться.
Детектив понимает все это. И, с трудом переборов тяжесть век, поднимается. Удивленно выдыхает. Все тело болит. Девушка бросает взгляд на рюкзак. В нем — патроны и для дробовика, и для «Шпалы». На нем же лежит все оружие. Рядом кобура с «Левиафаном». Таскать этот вес почти целый день, плюс напряжение и стрельба… и раны не до конца перестали беспокоить.
— Надо что-то делать, — Шайль отчаянно трет лицо ладонью, пытаясь проснуться.
Видимо, поможет только душ. Значит, надо в него.
***
Стоит только представить, чем занимается детектив в ванной, как внутри что-то отзывается пониманием.
Во-первых, Шайль наспех подкоротила отросшие пряди. С ножницами девушка кое-как умеет обращаться, и пусть результат далек от совершенства, но так тоже неплохо. Важно выглядеть привлекательно, даже когда весь мир летит в тартарары.
Во-вторых, Шайль обрушила на свои плечи сотни литров горячей воды. Она шипела, шумела, капала, брызгала, стекала и скользила по мышцам детектива, оставляя за собой приятное жжение. Когда девушка закончила, ей казалось, что кто-то содрал кожу, оставив только размягчившиеся волокна на костях и чувство легкости.
В-третьих, Шайль долго смотрела на себя в зеркало. Касалась еще мокрых волос, поправляла их, взъерошивала и укладывала заново. Устало терла глаза. Кривлялась, пытаясь себя позабавить. Получалось неособо.
— Ты красотка! — Шайль, «стрельнув» из «пистолета» в свое отражение, подмигнула и отвернулась.
