Она
Марджана проснулась и, обернувшись на Касю, что мирно спала в углу, посмотрела на свои
испачканные кровью пальцы. Она вздохнула, и, нашарив ногами расшитые сафьяновые
туфли, прошла в умывальную.
Она плеснула холодной водой на лицо и вдруг застыла – из соседней спальни, где ночевали
дети, слышался голос дочери.
Марджана нашарила в постели кинжал,- с тех пор, как ее пытались отравить, она упросила,
Селима вернуть ей оружие, и нащупала на рукоятке клинка золотую фигурку рыси.
В огромном зале было тихо и сумрачно. Янычары охраняли двери снаружи, а здесь, среди
темных колонн, никого не было. Марджана осторожно открыла дверь детской.
Дочь стояла на коленях, с любопытством рассматривая коричневую, блестящую змею.
-Федосья, замри, - спокойно сказала Марфа, и, вспомнив, как учили ее покойный батюшка и
отец Феодосии, метнула кинжал. Змея задергалась, пригвожденная клинком к ковру. Дочь
ахнула, и Марфа, быстро пройдя к ней, зажав ей рот, со всей силы наступила на хребет
змеи. Раздался тошнотворный хруст.
-Мама, - тихо спросила девочка, - ты зачем ужика убила?
-Тихо. Ложись, - Марфа укрыла Феодосию, перекрестив ее, и посмотрела на мирно спящего
сына. «То не ужик был. Закрывай глаза».
Она оглянулась и заметила валяющуюся в углу опочивальни плетеную корзинку. Убрав туда
труп змеи, Марфа нашла на стенке прицепившийся к ней белокурый, длинный волос.
Она встала на колени и приставила к горлу Каси кинжал. Девушка заворочалась и
попыталась присесть.
-Рассказывай, - потребовала Марфа и чуть надавила клинком на нежное, белое горло.
Голубые глаза служанки наполнились слезами.
-Я его ненавижу, - прошептала Кася. «Он убил мою мать».
-Как? – спросила Вельяминова.
-Она была его гездэ, давно еще, как нас только сюда привезли, - всхлипнула полька.
«Понесла от него, а ребенок застрял. Лекари сказали, что это мальчик. Он распорядился, -
Кася уронила голову на колени, и разрыдалась, - ее…, разрезать. Сказал, что один сын ему
дороже, чем сотня женщин. Мама умерла, а там..., у нее была девочка. Тоже мертвая».
-Тихо, - Марфа погладила ее по голове. «И все эти три года ты за мной следила?»
-Да, - Кася не смотрела на нее.
-Что тебе обещали? – спросила Марфа, вглядываясь в невзрачное, курносое лицо девушки.
Внезапно она поняла.
-Она отдаст тебя своему сыну? – усмехнулась женщина. «Мураду?».
Кася закивала головой. «Я буду его третьей кадиной. У меня широкие бедра, я
девственница, мне шестнадцать лет. Я рожу ему здоровых сыновей. Когда ваш сын умрет, -
сказала она».
-Мой сын не умрет,- Марфа поднялась и помолчала. «Скажи…, своей госпоже, что я жду ее
у себя на террасе, как взойдет солнце. И если ты еще раз приблизишься к моим детям, то
взойдешь на брачное ложе слепой и без носа, поняла?».
Кася кивнула.
-Красивый вид, - Марджана посмотрела на рассвет, медленно поднимающийся над
Босфором. «Будет жалко, если погода опять испортится».
-Помнишь, я говорила, что ты неглупа, - высокая, белокурая женщина положила изящную
ладонь на пальцы Марджаны. «Беру свои слова назад. Ты умна. Я тебе помогу, но и ты мне
помоги».
-Как?- спросила та.
-Не задавай вопросов, когда придет время. И говори то, что я тебе скажу, - усмехнулась Нур-
бану. «Делать тебе ничего не придется, не бойся».
-А что Джумана? – кадина все смотрела на окрашенное нежными красками небо.
-Не суди строго женщину, которая потеряла ребенка, ты сама едва этого избежала, -
вздохнула венецианка.
-У нее был муж и сын, там, - она махнула рукой на запад.
-Когда на их деревню напали, сына убили у нее на глазах, а мужа увели в рабство, как и ее.
Она больше никогда его не видела. Она..., - Нур-бану помедлила, – сломалась. Сломанные
деревья чаще гниют.
-И быстрее падают, - добавила Марджана.
-Да, - согласилась старшая женщина. «Джумана не твоя забота. Приходи сегодня ко мне, моя
торговка принесет из города духи, шали, сладости. Поболтаем о том, о сем».
-А как же Соколлу? – зеленые глаза Марджаны вглядывались в море.
-Султаны уходят, великие визири остаются, - венецианка повернулась и добавила, через
плечо: «Не удивляйся, если начнется дождь. Или снег. Зима здесь, - она улыбнулась, -
бывает изменчива».
Эстер Хандали проницательно посмотрела на Марфу и обернулась к Нур-бану.
-Думаю, мы сможем это устроить, - сказала торговка. «Будет немного сложно, но я
постараюсь. После заката доставлю твои, кадина, заказы, - она кивнула венецианке, - и
скажу точно. Деньги? – еврейка не закончила.
-Вот, - Марфа показала страницу из материнской книжки и внезапно увидела в черных,
красивых глазах Эстер огоньки удивления.
-Ну что ж, - торговка поднялась с колен. «Я проверю».
Нур-бану нежно поцеловала Эстер в щеку, и та выскользнула за дверь.
-Ты можешь взять что-нибудь...- Нур-бану повела рукой в сторону двора, - из своего...
-Могу, - Марфа поднялась, - но не хочу.
